Game of Thrones ∙ Bona Mente

Объявление

Barbrey Dustin

«Дастины, прославленные некогда короли холмов, хоронили своих мертвых в земле; Эддард Старк, будь он проклят, не вернул ей тело Виллама, и она не могла воздать ему почести так, как того хотели бы его предки, но она ни за что бы не предала его память подобным образом. Не позволила бы ему оставаться в вечном холоде и пустоте, не позволила бы скрыться от глаз оставшихся в живых, не позволила себе — и другим — забыть».

For where your treasure is

Малый совет

Catelyn Stark - Мастер над законами
Taena Merryweather - Великий мейстер
Lyanna Stark - Мастер над кораблями




Настоящее (299г)

1.68 Тирош: Nymeria Sand
1.80 Королевская Гавань: Myrcella Baratheon
1.82 Королевская Гавань: Petyr Baelish
1.88 Королевская Гавань: Osmund Kettleblack
1.90 Королевская Гавань: Olenna Tyrell

Настоящее (300г)

2.15 Ров Кейлин: Creighton Redfort
Стена (300 г.)

Манс Налетчик штурмовал Стену, но встретил не только отчаянное сопротивление Ночных Дозорных, но и облаченную в стальные доспехи армию Станниса Баратеона. Огонь указал королю и Красной Жрице путь на Стену, и с нее они начинают завоевание Семи Королевств, первое из которых – Север. Север, что царствует под короной Молодого Волка, ныне возвращающегося с Трезубца домой. Однако войны преклонивших колени южан меркнут перед Войной грядущей. К Трехглазому ворону через земли Вольного Народа идет Брандон Старк, а валирийской крови провидица, Эйрлис Селтигар, хочет Рогом призвать Дейенерис Бурерожденную и ее драконов к Стене, чтобы остановить грядущую Смерть.

Королевство Севера и Трезубца (300 г.)

Радуйся, Север, принцы Винтерфелла и королева Рослин не погибли от рук Железнорожденных, но скрываются в Курганах, у леди Барбри Дастин. О чем, впрочем, пока сам Робб Старк и не знает, ибо занят отвоеванием земель у кракенов. По счастливой для него случайности к нему в плен попадает желающая переговоров Аша Грейджой. Впрочем, навстречу Королю Севера идет не только королева Железных Островов, но и Рамси Сноу, желающий за освобождение Винтерфелла получить у короля право быть законным сыном своего отца. Только кракены, бастард лорда Болтона и движущийся с севера Станнис Баратеон не единственные проблемы земли Старков, ибо из Белой Гавани по восточному побережью движется дикая хворь, что не берут ни молитвы, ни травы – только огонь и смерть.

Железные Острова (300 г.)

Смерть Бейлона Грейджоя внесла смуту в ряды его верных слуг, ибо кто станет королем следующим? Отрастившего волчий хвост Теон в расчет почти никто не брал, но спор меж его сестрой и дядей решило Вече – Аша Грейджой заняла Морской Трон. Виктарион Грейджой затаил обиду и не признал над собой власти женщины, после чего решил найти союзников и свергнуть девчонку с престола. В это же время Аша Грейджой направляется к Роббу Старку на переговоры…

Долина (299/300 г.)

В один день встретив в Чаячьем городе и Кейтилин Старк, и Гарри Наследника, лорд Бейлиш рассказывает последнему о долгах воспитывающей его леди Аньи Уэйнвуд. Однако доброта Петира Бейлиша не знает границ, и он предлагает юноше решить все долговые неурядицы одним лишь браком с его дочерью, Алейной Стоун, которую он вскоре обещает привезти в Долину.
Королевская Гавань (299/300 г.)

Безликий, спасенный от гибели в шторм Красной Жрицей, обещает ей три смерти взамен на спасенные ею три жизни: Бейлон Грейджой, Эйгон Таргариен и, наконец, Джоффри Баратеон. Столкнув молодого короля с балкона на глазах Маргери Тирелл, он исчезает, оставив юную невесту короля на растерзание львиного прайда. Королева Серсея приказывает арестовать юную розу и отвести ее в темницы. В то же время в Королевской Гавани от людей из Хайгардена скрывается бастард Оберина Мартелла, Сарелла Сэнд, а принцессы Севера, Санса и Арья Старк, временно вновь обретают друг друга.

Хайгарден (299/300 г.)

Вскоре после загадочной смерти Уилласа Тирелла, в которой подозревают мейстера Аллераса, Гарлан Тирелл с молодой супругой возвращаются в Простор, чтобы разобраться в происходящем, однако вместо ответов они находят лишь новые вопросы. Через некоторое время до них доходят вести о том, что, возможно, в смерти Уилласа повинны Мартеллы.

Дорн (299/300 г.)

Арианна Мартелл вместе с Тиеной Сэнд возвращается в Дорн, чтобы собирать союзников под эгиду правления Эйгона Таргариена и ее самой, однако оказывается быстро пойманной шпионами отца и привезенной в Солнечное Копье.Тем временем, Обара и Нимерия Сэнд плывут к Фаулерам с той же целью, что и преследовала принцесса, однако попадают в руки работорговцев. Им помогает плывущий к драконьей королеве Квентин Мартелл, которого никто из них прежде в глаза не видел.

Миэрин (300 г.)

Эурон Грейджой прибывает в Миэрин свататься к королеве Дейенерис и преподносит ей Рог, что зачаровывает и подчиняет драконов, однако все выходит не совсем так, как задумывал пират. Рог не подчинил драконов, но пробудил и призвал в Залив полчище морских чудовищ. И без того сложная обстановка в гискарских городах обостряется.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Game of Thrones ∙ Bona Mente » Песнь о Зимней розе » For where your treasure is


For where your treasure is

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

1. Участники эпизода в порядке очереди написания постов: Русе Болтон, Барбри Дастин.
2. Хронологические рамки: начало 297 г.
3. Место действия: Дредфорт. Сперва крипта, далее - по ситуации.
4. Время суток, погода: вечереет; за стенами замка северное лето.
5. Общее описание эпизода:
Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше: одно, другое, третье сокровище - земное, простое, смертное - в могиле; о, ничего возвышенного, ничего божественного - так, может, за это и наказание?
За тяжкую, к земле склоняющую привязанность, за неумение отпускать, за жажду простого, человеческого, за плоть с кровью, за робкую нежность и ненасытную страсть?
Брандон - одно. Что было плакать о нем, гордом, властном, слишком живом, чтоб довольствоваться одною ею.
Виллем - с ним разлука еще острее оказалась, еще больнее его смерть ударила по молодой женщине, оставив ее вдовою, а дом - бесплодным. Барбри подвела супруга, лишив принявший ее под свое крыло дом будущего.
И Бетани она тоже подвела.
Но не ее сына. Домерика подвел кто-то другой - кто-то, кто, быть может, знает истинные причины его внезапной кончины. Знает - и ничего не делает. [sign]this world of ours
is not what it seems
the monsters are real
and they’re not in your dreams
[/sign]

+2

2

Что ж, не мешало бы прогуляться...
Эта мысль давно уже поселилась в голове лорда Дредфорта, сидящего в своём кабинете на одной из башен своего большого замка, но предпринимать действия он никак не мог себя заставить. Впрочем, словосочетание "не мог" слишком громко сказано. Ведь Русе не привык оставлять дела незаконченными, чтобы возвращаться к ним вновь и вновь. А с наступлением зимы их казалось непочатый край. И хотя относительно недавний союз с Рисвеллами  благоприятствовал ему и его дому, но оставлять без внимания их младшую дочь Русе никак не мог. Она осталась последним звеном в союзе двух домов, и нарушать его было бы весьма недальновидно. Прояви сейчас заботу - это значило инвестировать своё будущее в случае проблем на Севере. А видят Старые Боги они будут. Возможно не сейчас и не в ближайшем будущем. Время покажет. Вот о чём были мысли лорда Дредфорта у себя в кабинете. К сожалению, за последние годы случились несколько весьма неприятных событий. Они беспокоили Русе, но совершать глупости на их фоне совсем не хотелось. Особенно зная о существовании своего бастарда Рамси, о котором он узнал из уст изнасилованной под мельницей женщины, пришедшей к нему домой.
Он был лишь планом Б для Болтона, а то и В и Г. Но связываться с ним пока абсолютно не хотелось. Было куда больше проблем и вопросов, которые нужно было решить, но проветриться перед этим необходимо было больше всего. И лучше всего не одному, а в компании леди Дастин, которая, возможно, всё ещё переживала смерть своей сестры. Нужно было ей напомнить, что Русе всё ещё помнит свою вторую жену...  Север помнит. 
- Вызовите леди Дастин во внутренний двор.
Тихо и максимально кратко отдал приказ своему солдату Русе. Рассказывать о причинах своего решения и внезапного вызова этой юной девы во двор к себе лорд не хотел. Пусть она остаётся в неведении и гадает в чём дело, пока одевается и спускается вниз. Это даст времени, чтобы придумать о чём вообще с ней стоит обсудить и в каком ключе. Ведь место для общения Русе уже придумал. И посему спешным шагом направился вниз по лестницам к выходу.
Во дворе стояла оживлённая атмосфера. Крестьяне перетаскивали сено и свою скотину в деревянных клетках туда-сюда, а солдаты его гарнизона под чётким руководством капитана выполняли упражнения с деревянными мечами и щитами с эмблемой его дома. И все старались выкладываться на все сто процентов, чтобы успеть подольше отдохнуть уже ближе к вечеру. А Русе стоял посреди всего этого движения во дворе и следил за происходящим своими бледными бесцветными глазами.
Очень удобный момент для встречи. Может, на неё хоть немного произведёт впечатление тренировка моих воинов. А я использую их для подтверждения своего расположения к ней и к её Дому.
Услышав за спиной спешные шаги, Русе повернулся и увидел приближающуюся к нему сестру покойной жены, которая, видимо, торопилась к Русе из-за столь его неожиданной просьбы.
- Рад вас видеть, миледи. В здравии и благополучии. - Лёгкая, едва заметная улыбка скользнула по лицу мужчины. Но вскоре она исчезла, оставив после себя привычное выражение лица хозяина Дредфорта.
- Надеюсь, вы не были сильно заняты. Я хотел бы с Вами немного прогуляться. - Жестом предлагая прогуляться, Русе направился вперёд, играя роль ведущего в этой прогулке.

+1

3

Дом стоит один по колено в своей зиме.

[indent] Попрощаться ей так и не удалось.
[indent] Ветер голодным волком завывал за стенами из серого камня, в отведенных ей, как обычно, покоях был жарко растоплен камин, - в Дредфорте еще помнили, что она не выносила холода, - а в ванну натаскали горячей воды, едва она поднялась наверх; словом, все здесь располагало к тому, чтобы гостья как можно скорее позабыла о тяготах дороги, но все, о чем могла думать леди Дастин - попрощаться ей так и не удалось. Не ощущая голода, к еде она не притронулась, и лишь вино с пряностями ненадолго обожгло ей горло густым, насыщенным вкусом жизни. Мучился ли он? Отблеск горящих свечей пробежал по стенкам кубка, соскользнул на отмеченное багровым дно и растворился в нем; Барбри вдруг пришло в голову, как напиток этот похож на кровь, и ее замутило. Опустошенная, она замерла у окна, устремив невидящий взгляд на летний снег, как серое безмолвие комнаты треснуло и рассыпалось от сперва стука, а затем и слов посланца хозяина замка. До чего кстати.
[indent] На его зов она устремилась со всей поспешностью, желая скорей покинуть гнетущую тишину стен и мертвое, блеклое одиночество, ставшее ей самым преданным из спутников.
[indent] Лучше бы боги забрали ее.

[indent] Детские годы, исполненные радостью открытий, обещаниями захватывающих приключений и невероятной любви, давно минули. Бетани покинула их первой, братья, вырастая, все больше отдалялись от нее, предпочитая год от года развлечения иные и компанию мужчин вместо родной сестрицы, что же, кто был вправе винить их за то? Барбри знала свой долг с девичества и покорно преклонила колени в богороще Дастинов, принимая над собою покровительство и власть лорда Виллама вместо желанного ее сердцу Дикого Волка, но и в Барроутоне боги не дали ей того, чего она хотела для своего мужа и господина.
[indent] Барбри Рисвелл мечтала, что дом ее будет наполнен смехом и беготней детишек, что она подарит Брандону множество здоровых сыновей, и пусть тот предпочел покориться воле своего отца и взять Кейтилин Талли вместо нее, сердце ее сумело исцелиться с приходом весны. Даже горюя по Брану, она была неизменно честна в своем стремлении стать Вилламу Дастину хорошей женой, пусть брак их изначально и не был равным. Но все же не стала.
[indent] Должно быть, таково было наказание за былые грехи, и она так и не сумела подарить супругу ни одного наследника - только новые могилы расцвели на холмах в ее правление.

[indent] Домерик был подарком богов. Он наполнил ее дом теплом и светом, и жизнь в Курганах забила ключом с его появлением, с его успехами и неудачами, взлетами и падениями, радостями и горестями. Он был всем тем, чего так не хватало этому месту и его вдовой хозяйке, всем, чего она желала и к чему тянулась душой, и сын ее сестры получал здесь то, что больше не могла ему дать рано отошедшая мать. Отпускать его от себя было тяжело, но она свыклась с этим, как женщина привыкает к тому, что приходит птенцам время покинуть гнездо, что дочери надевают плащи иные и сами становятся хозяйками в замках других, а мужчины - что супруг, что сыновья - неизменно домашнему покою выбирают войну, называя это своим долгом.
[indent] Хотела бы она не отпускать его никогда.
- Какое же это благополучие, мой лорд, - негромко ответствовала она, не задерживая взгляда на лорде Дредфорта дольше необходимого - ведь если смотреть слишком долго, начнешь узнавать знакомые черты, что отец передал сыну, а этого ей сейчас хотелось бы меньше всего. Она корила себя за то, что не смогла быть с Домериком в его последние минуты. - Я ехала так быстро, как только могла себе позволить, и все же... - не успела. Леди Дастин немедля начала сборы, едва узнав, что ее племянник болен, и все же лошадям был необходим отдых, как ее постаревшему телу - в юности она часами могла скакать наперегонки с братьями, не чувствуя усталости, но те времена давно прошли, и пусть она была Рисвелл по крови, замужество не могло не оставить на женщине свой след. - Ужасное несчастье, - горько произносит Барбри, и облачко пара вырывается из ее рта вслед за словами, и она лишь плотнее кутается в меха, сама того не замечая.
[indent] Холодно.

+2

4

Учтивость являлась не только доспехами леди, но и универсальным средством общения лордов в любой ситуации. С её помощью можно было свести на нет конфликты и также не позволить упасть окончательно духом представителям слабого пола. Особенно, когда ситуация действительно не из приятных и даже для такой джентльменской мелочности не было времени. Но проживший уже свой век, Русе давно понял, что для эмоций нет места в этом жестоком мире. Ты можешь их чувствовать, переживать. Но выставлять на публику такое крайне опасно. Сегодня твои люди тебе сочувствуют и хлопают по спине, а завтра, когда их карманы наполнятся монетами, могут воспользоваться этим. И ударить исподтишка. Но объяснять это миледи было крайне неразумно и недальновидно. И по своему обыкновению Русе лишь предпочёл не комментировать её слова о благополучии.
- Тогда свежий воздух пойдёт вам на пользу. - Жестом указав дорогу, лорд Дредфорта направился первым, позволяя леди Дастин двигаться за ним, не слишком отставая и не прилагая много усилий для передвижения. А тем временем лорд Болтон обдумывал свои слова. И основная их часть приходилась на печальное событие, которое произошло совсем недавно. И тратить их, не дойдя до места, мужчине абсолютно не хотелось. Он привык говорить определённые вещи в нужном месте и в нужное время. И чувство дискомфорта от тишины его совсем не мучило и не вызывало также стыда. Но про умершего сына такое нельзя было сказать. Впрочем, как и фразу "к сожалению" по отношению к нему. Это было естественно говорить много обо всём и ни о чём сразу. И сейчас нотки сожаления печальной музыкой отдавались где-то в глубинах души лорда Дредфорта. Ведь он уделял всё внимание сыну, лишь когда это было необходимо. Когда Домерик действительно нуждался в этом. За обедом, когда сыну было всего четыре, он уведомил его о начале занятий по верховой езде. И даже присутствовал на каждых его скачках. Но ни разу не подошёл при падении сына. Это делали конюхи или всадники, испуганные случившимся и боявшиеся за свои жизни.
Первое занятие на мечах Русе также взял на себя, чтобы показать на собственном примере к чему должен стремиться будущий глава дома Болтонов. И не побоялся рассказать истории о славных рыцарях, таких как Эртур Дейн, которые владели мечом, как своей конечностью. А там и подошло время ребёнку становиться оруженосцем для становления рыцарем. Это было необходимо для любого юнца лорда Севера. Это было как посвящение во взрослую жизнь. И каждый мужчина, чтобы гордо называться таковым, был обязан пройти через все трудности и невзгоды. И уже вернуться домой с близким к реальности мировоззрением. И всё шло как надо, пока наследник Дома не встретился с прошлой ошибкой Русе, живущей где-то на мельнице. И после этого краски жизни начала потухать в глазах Русе вместе с теплом, уходящим из тела юнца. Русе долго стоял и смотрел на бездыханное тело Домерика, пока не разрешил мейстеру похоронить его вместе со своими предками. И сейчас вновь направлялся туда, где лежит тело его сына. Его любимого сына и наследника.
- Пусть вас не пугает это место. Здесь покоятся мои предки. Это место священно для моего Дома. - Крипта во многом напоминала крипту Старков, но она занимала куда меньше места и соответственно была менее просторна. Но свечи на стенах и статуи древних лордов дома Болтонов украшали это место и делали его несколько мрачным, но и мистическим тоже. Ведь каждый северянин помнит историю этого замка и их хозяев. И посетители, которые здесь бывали, нередко задавались вопросом "неужели это действительно их рук дело и они были способны на такое?". Но дальнейшее развитие подобных разговоров тут же прекращалось, хотя Русе имел понятие, что их смущает, но обсуждать в стенах это священного места подобное он не желал, как и в целом тоже.
И теперь среди длинноволосых представителей древних Болтонов с жесткими чертами лиц покоился мальчик, чья статуя была меньше по размерам, но имела отличительную черту - улыбку. Которая всегда сияла у него при жизни.
- Когда делали статую с его изображением, меня спросили, каким я хочу её видеть. Я не сразу нашёл, что ответить. И решил предоставить им на выбор. И когда предоставляли работу, сказали, что именно таким его они и запомнили. - Всё таким же тихим голосом говорил Болтон, стараясь не выдавать свои чувства ностальгии по сыну. И, может быть, даже печали.

+2

5

[indent] Темная крепость Болтонов и мертвых своих покоила глубоко в тени, под ногами у живых. Жестокий исход - в столь юном возрасте оказаться погребенным среди сырого камня, без возможности вновь почувствовать теплые лучи солнца на мраморной коже, собрать на плечах воротник из летнего снега или позволить северным ветрам всколыхнуть воспоминания о бешеных скачках, что так любил Домерик. Все же он был на одну половину Рисвелл, и кровь его матери не давала забыть о себе ни одного дня, что он ходил по земле среди них.
[indent] Даже здесь он улыбался. Он всегда улыбался, как улыбалась Бетани, мягко и уверенно, и даже светлые северные глаза, что он унаследовал от отца, никогда не были по-болтонски холодны - в них светился ум и жажда жизни, так разве заслужил он того, чтобы покоиться в этом холодном и мрачном подземелье?
[indent] Барбри протянула руку и коснулась его лица, но пальцы ее ощутили лишь холод каменной плоти вместо живого тепла, и она поспешила вернуть дрожащие пальцы под защиту меховой муфты.
[indent] Это жестоко - оставлять его здесь.

[indent] Барбри тридцать пять. Она не так молода, но если будет угодно богам, могла бы прожить еще долгие годы; долгие годы, возможно, были уготованы ей, но она успела похоронить мужа, сестру, и вот, пожалуйста, ее любимого племянника. Единственное наследие, что сумела оставить после себя бедная Бетани.
- Как это произошло, - наконец спрашивает женщина, хоть в голосе ее больше усталой горечи, нежели вопроса.
[indent] Как так случилось, что милый Домерик обречен провести остаток вечности во тьме?
[indent] Она бы никогда этого не допустила.

[indent] Дастины, прославленные некогда короли холмов, хоронили своих мертвых в земле; Эддард Старк, будь он проклят, не вернул ей тело Виллама, и она не могла воздать ему почести так, как того хотели бы его предки, но она ни за что бы не предала его память подобным образом. Не позволила бы ему оставаться в вечном холоде и пустоте, не позволила бы скрыться от глаз оставшихся в живых, не позволила себе - и другим - забыть. В память о погибшем супруге Барбри посадила клен на самом высоком холме близ замка, чтобы Виллам, будь на то воля Старых богов, и после смерти мог наблюдать за своими землями и оберегать их границы, как и положено хорошему лорду, кем он был при жизни.

[indent] В зале разом горят столько свечей, сколько Барбри, кажется, и не видела ни разу; большая люстра, что тяжкими цепями удерживается за крюк в центре потолка, горит словно солнце. Нежное платье невесты, бледно-розовое в угоду будущему ее супругу, плотно одевает ее статную фигуру, оттеняет матовость белой кожи гладких ее плеч да подчеркивает румянец на щеках. Исполненная спокойного достоинства Бетани держится скромно и вместе с тем будто величаво. Юная Барбри ловит на себе ее взгляд и теплую, ласковую улыбку. Барбри пятнадцать. Она совсем не знает жизни, но вся сияет, светится изнутри на этом празднестве, и, когда молодой лорд Болтон укрывает ее сестру своим плащом, солнце брызжет из ее глаз, восторг и золотые отблески свечей в зрачках делают ее совершенно прелестной в своей чистой, незамутненной радости.
[indent] Барбри пятнадцать, и она стоит рядом с сестрой в самый важный день в жизни той, в первый из череды тех «самых важных дней», что уготованы каждой леди.
[indent] Всеобщее веселье пьянит ее больше, чем пара чаш вина, что отец дозволил ей выпить на пиру, и она без конца смеется, улыбается так долго и так часто, что, чудится, еще немного — и заболит лицо. Возможность и надобность умерить пыл находится не сразу;  любимый отчего-то всеми обряд провожания кажется ей не слишком любопытным или волнующим, а потому она, насколько позволяет вежливость, устраняется от шумной, хмельной суеты гостей. Не сказать, чтобы происходящее казалось ей каким-то таинством. Барбри, разумеется, знала, чем отличаются мальчики и девочки, и знала давно: еще детьми они с братьями порой плескались на мелководье на западном побережье, когда позволяла погода, а прожитые ими годы были столь малы, что их можно было сосчитать на пальцах одной руки. Однако то, что происходит меж супругами в их покоях, касается только супругов и никого больше, и принимать участие в раздевании мужчины, только что ставшего для ее Бетани мужем и господином, юная леди мнила несколько неуместным.
[indent] Рано или поздно брак закономерно заканчивается одним, и когда светлые вести приходят в Родники, пальцы ее слегка дрожат, но все ж не выпускают на волю заветное письмо, сказавшее им о скором наследнике. Барбри восемнадцать, когда сестра ее являет на свет Домерика, и она снова подле Бетани в новый самый важный день. На этом радости, однако, заканчиваются.
[indent] Волею богов леди Болтон не подарила супругу больше детей, и огонь ее жизни угас, не успел милый Домерик отметить свои десятые именины. Она не оставила их в один день: дорога ее на ту, другую сторону оказалась мучительно растянутой, и когда проклятая лихорадка со страшным кашлем наконец свели ее в могилу, должно быть, она испытала облегчение. Лицо покойной было таким умиротворенным, каким Барбри никогда не видела ее при жизни, но Барбри было больно смотреть на ее лицо, на тень улыбки, которую Бетани будто бы оставила на прощание, на ее острые как никогда скулы и залегшие под закрытыми навеки глазами тени. Она знала, что будет иначе, но все же, провожая Бетани в последний путь, Барбри надеялась, что никогда больше не окажется в этих холодных, мрачных стенах, но...

[indent] Барбри тридцать пять, и она носит траур так давно, что годы юности, свежей, цветущей, наполненной жизнью, кажутся порой не более, чем сказкой или сном.

Отредактировано Barbrey Dustin (2018-05-19 13:57:52)

+3


Вы здесь » Game of Thrones ∙ Bona Mente » Песнь о Зимней розе » For where your treasure is


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC