Barbrey Dustin

«Не стоило ему покидать Курганы. О, почему же он не остался с ней? Нет. Неверно. Она забывается. Домерик был не ее сыном, он был сыном Бетани. Домерик был не ее. Домерик был Русе.
Она не знала, каково иметь собственное дитя, наследие от твоей плоти и крови, не знала, каково быть матерью дочери или отцом сыну; каково видеть свое продолжение в другом лице из года в год и в один миг лишиться этого. Невообразимо. Ей бы поблагодарить богов, что не дали ей подобной судьбы.
— Я сожалею, — дрогнувшим голосом говорит она зятю, и это дается ей в разы тяжелее, чем все предыдущие слова вместе взятые».

For where your treasure is

Малый совет

Catelyn Stark - Мастер над законами
Leonette Tyrell - Мастер над шептунами
Taena Merryweather - Великий мейстер
Jon Snow - Лорд-командующий Королевской Гвардией



АНТИСПОЙЛЕРНАЯ ПОЛИТИКА

Совет Робба Старка!
Краткий сюжет

Стена (300 г.)

Манс Налетчик штурмовал Стену, но встретил не только отчаянное сопротивление Ночных Дозорных, но и облаченную в стальные доспехи армию Станниса Баратеона. Огонь указал королю и Красной Жрице путь на Стену, и с нее они начинают завоевание Семи Королевств, первое из которых – Север. Север, что царствует под короной Молодого Волка, ныне возвращающегося с Трезубца домой. Однако войны преклонивших колени южан меркнут перед Войной грядущей. К Трехглазому ворону через земли Вольного Народа идет Брандон Старк, а валирийской крови провидица, Эйрлис Селтигар, хочет Рогом призвать Дейенерис Бурерожденную и ее драконов к Стене, чтобы остановить грядущую Смерть.

Королевство Севера и Трезубца (300 г.)

Радуйся, Север, принцы Винтерфелла и королева Рослин не погибли от рук Железнорожденных, но скрываются в Курганах, у леди Барбри Дастин. О чем, впрочем, пока сам Робб Старк и не знает, ибо занят отвоеванием земель у кракенов. По счастливой для него случайности к нему в плен попадает желающая переговоров Аша Грейджой. Впрочем, навстречу Королю Севера идет не только королева Железных Островов, но и Рамси Сноу, желающий за освобождение Винтерфелла получить у короля право быть законным сыном своего отца. Только кракены, бастард лорда Болтона и движущийся с севера Станнис Баратеон не единственные проблемы земли Старков, ибо из Белой Гавани по восточному побережью движется дикая хворь, что не берут ни молитвы, ни травы – только огонь и смерть.

Железные Острова (300 г.)

Смерть Бейлона Грейджоя внесла смуту в ряды его верных слуг, ибо кто станет королем следующим? Отрастившего волчий хвост Теон в расчет почти никто не брал, но спор меж его сестрой и дядей решило Вече – Аша Грейджой заняла Морской Трон. Виктарион Грейджой затаил обиду и не признал над собой власти женщины, после чего решил найти союзников и свергнуть девчонку с престола. В это же время Аша Грейджой направляется к Роббу Старку на переговоры…

Долина (299/300 г.)

В один день встретив в Чаячьем городе и Кейтилин Старк, и Гарри Наследника, лорд Бейлиш рассказывает последнему о долгах воспитывающей его леди Аньи Уэйнвуд. Однако доброта Петира Бейлиша не знает границ, и он предлагает юноше решить все долговые неурядицы одним лишь браком с его дочерью, Алейной Стоун, которую он вскоре обещает привезти в Долину.
Королевская Гавань (299/300 г.)

Безликий, спасенный от гибели в шторм Красной Жрицей, обещает ей три смерти взамен на спасенные ею три жизни: Бейлон Грейджой, Эйгон Таргариен и, наконец, Джоффри Баратеон. Столкнув молодого короля с балкона на глазах Маргери Тирелл, он исчезает, оставив юную невесту короля на растерзание львиного прайда. Королева Серсея приказывает арестовать юную розу и отвести ее в темницы. В то же время в Королевской Гавани от людей из Хайгардена скрывается бастард Оберина Мартелла, Сарелла Сэнд, а принцессы Севера, Санса и Арья Старк, временно вновь обретают друг друга.

Хайгарден (299/300 г.)

Вскоре после загадочной смерти Уилласа Тирелла, в которой подозревают мейстера Аллераса, Гарлан Тирелл с молодой супругой возвращаются в Простор, чтобы разобраться в происходящем, однако вместо ответов они находят лишь новые вопросы. Через некоторое время до них доходят вести о том, что, возможно, в смерти Уилласа повинны Мартеллы.

Дорн (299/300 г.)

Арианна Мартелл вместе с Тиеной Сэнд возвращается в Дорн, чтобы собирать союзников под эгиду правления Эйгона Таргариена и ее самой, однако оказывается быстро пойманной шпионами отца и привезенной в Солнечное Копье.Тем временем, Обара и Нимерия Сэнд плывут к Фаулерам с той же целью, что и преследовала принцесса, однако попадают в руки работорговцев. Им помогает плывущий к драконьей королеве Квентин Мартелл, которого никто из них прежде в глаза не видел.

Миэрин (300 г.)

Эурон Грейджой прибывает в Миэрин свататься к королеве Дейенерис и преподносит ей Рог, что зачаровывает и подчиняет драконов, однако все выходит не совсем так, как задумывал пират. Рог не подчинил драконов, но пробудил и призвал в Залив полчище морских чудовищ. И без того сложная обстановка в гискарских городах обостряется.

Game of Thrones ∙ Bona Mente

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Game of Thrones ∙ Bona Mente » Танец драконов » 1.85 Белая Гавань. Что войны, что чума?


1.85 Белая Гавань. Что войны, что чума?

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

1. Участники эпизода в порядке очереди написания постов: Элия Сэнд и Вилла Мандерли.
2. Хронологические рамки: первый день чумы, начало 12 месяца 299 г.
3. Место действия: Белая Гавань.
4. Время суток, погода: после обеда.
5. Общее описание эпизода: Провалившаяся в воду накануне Элия Сэнд все проспала и проснулась аж к обеду. Услышав звон колоколов, Песчаная Змейка начала бродить по Новому замке в поисках ответа. Первой ей встречается леди Вилла, и та уже обо всем знает.

Что войны, что чума? — конец им виден скорый,
Их приговор почти произнесён.
Но кто нас защитит от ужаса, который
Был бегом времени когда-то наречён?

Анна Ахматова

+5

2

Сон тянется бесконечно долго, как мед или фруктовый джем, только сон совсем не сладкий, он серый, блеклый и, если бы имел вкус, то был бы похож на давно остывший чай; и голоса звучат в воздухе противоестественно, им не хочется верить, их забываешь уже через пару секунд, так же, как незнакомые лица стираются из памяти, стоит отвести взгляд в сторону. Пока сама не понимая, зачем притворяется спящей, Элия продолжает разыгрывать свою маленькую комедию перед всеми, кто заходил в ее покои. Некоторых  — распознавала по голосам, кого хорошо знала, другие же сливались в один сплошной шум. Хотелось чего-нибудь холодного, в идеале  — апельсинового сока, но навряд ли местный мейстер теперь разрешит ей напитки не теплее жара Дорна. И эта груда одеял давившя на грудь, уже не казалась уютным теплым коконом, скорее огненной клеткой. Будь у нее чуть больше сил, Сэнд бы встала и рванула на встречу морозному ветру, алчно-глубоко и часто-часто дышала, так, чтобы легкие пожгло от мороза. Но пока все, что она может, это немного приоткрыть глаза и болезненно моргать от яркого света.

В воображении Элии волны и потоки ветра, завихрения воздуха и воды, все и сразу, просто нужно смотреть под определенным углом.
А за окном умирает природа, волны бьются о камни Белой Гавани, ветер гоняет облака над всей округой, их тени темными пятнами раскрашивают окрестный пейзаж; Солнце выглядывает из-за облаков, плавит зеркальную гладь моря, плавит надоедливые одеяла и ее кожу. И Сэнд хочется на волю, прочь из душной комнаты, ей хочется к ветру, солнцу, волнам и облакам, вот только силы совсем не хотят возвращаться, будто бы собственный организм решает проверить терпеливость дорнийки. Элия вспоминает сказки и легенды, все те, что шептала мечтательным голосом Элария, что чарующе рассказывали сестры, все те вещи, которые восторженно-радостно когда-то описывала сама Элия, когда совсем маленькая бывала за стенами солнечного копья.

Когда от куда-то сверху-сбоку доносится протяжный звон колокола, Сэнд резко распахивает глаза и почти рывком принимает сидячее положение, что совсем не кстати — неокрепший организм тут же отвечает злой шуткой, отдавая головокружением и новой волной слабости. И только когда крышка сундука напротив принимает свойственное ей положение, а не плавает зигзагами, Элия аккуратно выбирается из плена одеял и ставит босые ноги на пол. Становится до одури холодно  — точно так же, как когда она провалилась в воду. Нужно будет кстати напомнить об этом Сильве, между делом зачем-то думает девочка, хотя Сильва ее в воду не толкала и в общем то на улицу силком не тянула. В данной ситуации Элия была готова обвинить Мандерли за то, что построили свой замок так близко к воде и сам север за то, что здесь так чертовски холодно, но толи мороз плотно въедался в ее рассудок, толи долгий сон обеспечивал взросление, а в глубине души Элия понимала, что виновата была сама. И внезапная вспышка воспоминаний холодком пробегает по спине, словно ящерицы. Определенно ей будет о чем рассказать, когда вернется.

Шмыгнув носом и осмотревшись вокруг, она не находит расчески, хотя, если быть откровенными, особо никогда за внешним видом и не следила, так, захотелось. Ей овладевало любопытство, почему колокола звонили так протяжно, может, уже обед? Было бы неплохо, такого голода Элия давно не чувствовала. Ну, значит, спустится к столу в чем есть — платье для сна, немного бледной и сонной. Внутри помещений Белой Гавани было достаточно тепло, и если она снова не решит выйти на улицу, а сейчас у нее уж точно пропало всякое желание приближаться к воде близко, замерзнуть не должна.

— У дорнийца жена хороша и нежна, поцелуй ее сладок, как мед - звенящая тишина эхом отскакивала от стен замка, возвращая громковатый и непопадающий ни в одну ноту голос змейки обратно к ней. Возможно потому, что она находилась на этаже с личными покоями и в такое время тут никого нет, а возможно потому, что не очень смышленая, Элия продолжала идти вперед, напевая строчки Дорнийской жены. Ситуация позволяла, вокруг ни души, даже слуги куда-то делись, так что врядли она кому-нибудь будет мешать, -  Но дорнийский клинок и остер, и жесток, и без промаха сталь его бьет.

Ей это уже немного не нравилось, тишина и пустота Белой Гавани, непонятные колокольные звоны... сколько она вообще проспала? Нужно спуститься вниз, найти кого-нибудь и узнать наконец что здесь творится.

постскриптум

Искренне надеюсь, что подобное начало эпизода устроит, если же нет, то всегда готова исправить.

Полный текст песни Дорнийская жена

У дорнийца жена хороша и нежна,
Поцелуй ее сладок, как мед,
Но дорнийский клинок и остер, и жесток,
И без промаха сталь его бьет.
Голос милой дорнийки звенит, как ручей,
В благовонной купальне ее,

Но клинок ее мужа целует больней,
И смертельно его острие.
Он лежал на земле в наползающей мгле,
Умирая от ран роковых,
И промолвил он вдруг для стоящих вокруг
В тихой горести братьев своих:

– Братья, вышел мой срок, мой конец недалек,
Не дожить мне до нового дня,
Но хочу я сказать: мне не жаль умирать,
Коль дорнийка любила меня.

Отредактировано Elia Sand (2017-08-11 10:10:28)

+5

3

Новости были шокирующими, да настолько, что проняло даже обычно беспечную Виллу. Младшая Мандерли правда всё ещё немного не понимала — как такое вообще было возможно? Но держалась с честью, разве что глаза слегка припухли, больно ей не хотелось принимать подобную реальность.

Заниматься вещами ей не стоило, того глядишь сильнее расстроится, а потом бросила всё и ушла бродить по замку. Вскоре эти стены она покинет, не успев оглянуться. Вилла, надо сказать, не была склона к вечной печали, да и путешествие, пожалуй, восприняла бы в другой ситуации за интереснейшее приключение. Но не так, когда дрожь в руках, влага в глазах и полная неизвестность впереди.  Всё, что ей нравилось, уже прощалось — а безмолвие лишь подчеркивало трагичность самой ситуации для ещё слишком молодой девочки. Грусть скрашивал лишь факт того, что старшая сестра отправиться с ней, но на том всё и это действительно пугало.

Услышав разливающийся эхом голос заморской гости, Вилла воинственно шмыгнула носом и оттолкнулась от стены, кою подпирала последние минуты. Бред, конечно, говорят в народе, но иного и не предположить — гостями были лишь неизвестные ранее дорнийцы из неизведанных земель. Тут уж Вилла кривила душой — если так, то её бы тоже давно свалило, не иначе зря она полдня общалась с прибывшими, — но всё же отступать была не намерена.

— Ты болеешь? — Вышло как-то дерзко и жалко одновременно, но Вилла не замедлила задать свой вопрос, столкнувшись с Элией нос к носу. — Или у вас есть особые травы, коими вы себя уберегли?

Мандерли, пожалуй, стоило бы подумать о том, что гостья вовсе не в курсе того, что происходит.

+4

4

[indent] Слова песни слетают с губ, как опавшие листья.
Вилла явно хочет донести до нее нечто важное, но не говорит этого напрямую, выбирая извилистые пути. То ли она сама боится того, что уже почти готово сорваться с ее языка, то ли настойчиво предлагает Элии самой додумать и принять к сведению неоспоримые, на ее взгляд, факты. И она понимает — существует не так много тем, которые остроязыкая и прямолинейная Вилла предпочитает избегать, а при условии, что несколько дней назад они вместе сбегали из Белой Гавани и гуляли по ночному городу, то круг сужается еще больше. Сужается и сводится к одному единственно-верному варианту. В Белой Гавани случилось что-то очень плохое. Или, быть может, до сих пор случается, пока две юные девушки стоят друг напротив друга и обмениваются не самыми добрыми взглядаи.
Сделано столько шагов навстречу, немыслимых без доверия, а они по-прежнему не могут называть вещи своими именами?

[indent] Пронзая Мандерли долгим взглядом, Элия качает головой и сощуривает глаза, словно ей больно на нее смотреть. На первый взгляд нейтральные, слова Виллы щекочут ей уши и толкаются в самое горло, подстрекая ответить колкостью или грубостью. Но в этом замке она ощущает себя голой и не хочет провоцировать ее на злость.

[indent] Сэнд плохо переносит пренебрежение к своей персоне и обычно отвечает собеседнику тем же, редко для кого делая исключение. И дело тут даже не в оскорбленном самолюбии или детском желании обращать на себя внимание. Просто если она открывает кому-то часть себя, часть своей души, то взамен требует хотя бы банального уважения. Здесь в Белой Гавани Вилла всегда был этим исключением, тонким канатом, по которому нужно идти с крайней осторожностью. Но в данной конкретной ситуации Мандерли не спасает даже то, что она Мандерли.

[indent] — А ты приняла что-то для помутнения рассудка, или же больше не рада Мартеллам как гостям? — слова вырываются прежде, чем Сэнд успевает их обдумать, и ей ничего не остается, кроме как с завидным удовольствием мазохиста наблюдать за реакцией собеседницы. С видимым усилием преодолевая ком в горле, Элия изображает подобие усмешки, такой чужой на ее бледном сейчас лице. Она успокаивает себя тем, что это всего лишь ответная реакция организма на холодность, и на самом деле жало не такое острое, каким кажется поначалу. Но глубоко внутри она со смесью страха и сожаления понимает, что ей не стоило этого говорить, — Почему замок такой пустой?, — опустив взгляд, чтобы подобрать нужные не кусающиеся слова, через мгновение она снова смотрит на Мандерли.

[indent] Воздух в Белой Гавани кажется неожиданно студеным.

+4

5

Глаза щипало, Вилла и не сомневалась — подернуты влажной дымкой, но расплакаться сейчас?.. Вышло бы слишком. Потому девушка лишь шмыгает носом, отступая на шаг. В самом деле, чего это она? Давит судорожный вдох, предпочитая перевести взгляд, и не сверлить более гостью. Последними приходят мысли о вежливости и манерах.

Если подумать разумно — они могли и сами не знать. А даже если знали, задержались бы так надолго? И гуляли бы столь беззаботно? Младшей Мандерли немного совестно, она проявила себя весьма глупо и безнравственно. И даже прямолинейность, присущая больше храбрым мужам, сейчас сыграла с ней дерзкую шутку. Словом, Вилла ломает свою браваду ещё до ответа новоиспеченной подруги, которую, кажется, успела потерять в тот же миг, как злые слова слетели с языка.

— Все собирают вещи, — Мандерли неожиданно икнула, чувствуя себя ничтожно жалкой. Она действительно бессильна сейчас, и это разъедает её сильнее любого яда или болезни. — Мы скоро уезжаем, хворь поразила весь двор.

Вилла не уточняет, какая именно. Вилла совсем ничего не знает, а чувствует себя заболевшей — вялой, заторможенной и, к тому же, ей холодно. Только морозят не родные стены, а появившаяся внутри пустота. Девушка, конечно, готовилась рано или поздно покинуть отчий дом — этого ей не избежать, — но не так, не безвольно.

— Пойдем со мной?.. — Зовёт примиряющее, надеясь что Элия последует за ней. Сгладить свою грубость хочет подходящим даром. Не так давно на рыночной площади младшая Мандерли научилась плести удивительные вещи-обереги. Учение улиц оказалось чуть сильнее воспитания благородных девиц, потому и получаться стало лучше, и материалы совсем другие — жесткие, неподатливые. Как сама природа севера.

—  Я боюсь, — побормотала себе под нос, замедляя шаг. Вложила в признание и немое извинение, и бьющийся пойманной птицей страх, и всю свою бурю эмоции. Мандерли обхватила себя, поглаживая руками. Она не хотела оставаться одна.

Расспросить бы Элию, она знала удивительные вещи, может и чуме слышала. А ещё лучше отпустить гостью к её семье, к другим важным людям на совет — если знает, — вот где знания пригодились бы. И уезжать тогда не пришлось бы.

— Знаешь ли ты об этом? — Вскидывается Вилла, бросаясь назад и ближе к Элии, хотя и успела отойти всего на пару шагов.

+3

6

Следом за вами лететь вперед –
Время жестоко, но хоть не врет:
Короток век мелочных дел
И человечьих сил.

[indent] Легкая муть и слабая жажда — закономерный итог недавнего купания в холодной воде, и это она принимает беспрекословно, как плату. Голубые глаза Виллы смотрят неспокойно, и ее не самое лучшее состояние порождает в душе девочки потусторонний холод. Она коротко кивает и отступает в сторону, позволяя Мандерли ступать первой. Ей нечего опасаться — младшая внучка Вимана ей хорошо знакома, но ее страх быстро перекидывается на Элию, заползает в рот липким вкусом перебродившего варенья, давит на глазницы — ей хочется моргать чаще, еще чаще. На языке вертятся десятки вопросов, но почему-то Элия не может заставить себя и рта открыть, не то, чтобы посмотреть в глаза Вилле — ей совестно за свои слова, злые и необдуманные, но звенящая тишина еще больше ухудшает ситуацию. Сэнд сглатывает комок в горле, все слишком…как? Неожиданно? Быстро? Да не так, чтобы очень. Больно. В точку. Она не смотрит в сторону Виллы, даже не косится, медленно выдыхает и силится задать интересующий ее вопрос. — А... Сильва и Джулиан? С ними все хорошо? Они тоже покинут Белую Гавань? — странно, что в сложившийся ситуации Элия думает не о собственной безопасности и не о том, как скорее избавиться от болезни, — о нет, она думает о ее спутниках, которые, как бы того не пыталась скрывать девочка, важны ей.

[indent] Грудь Элии сдавливало. Она пытается смириться с реальностью, глубоко в душе замуровывая свои нежные чувства — теперь она не имела на них права, она дорнийка, возможно весь двор обвиняет ее в неизвестной хвори, косящей людей одних за другим. Безликий и бесправный воин своего принца и верная племянница его же. Сэнд могла представить, какие слухи распускали люди, о коварном плане Юга, о том, что южане решили действовать изнутри, отравляя Белую Гавань, а ночами тайно распивают лекарства и противоядия, чтобы не заболеть. Глупо, но полностью оправдывала репутацию Мартеллов — их гербом должна была быть змея, а не копье. Кто из них лучше, а кто хуже?

[indent] − Ты как? – отстранённо и глухо спрашивает она Виллу, лишь раз бросив удивленный взгляд в ее сторону, когда девочка останавливается посреди бесконечных коридоров. Внутри змейки в этот момент словно что-то ломалось, хрустело, переворачиваясь в такт потяжелевшему дыханию. Возможно, именно поэтому ее голос чуть заметно дрожит и ломается сейчас, когда безмолвно смотрит на обнимающую себя руками Мандерли, от бессилия поджимает губы и, не выдерживая, отводит взгляд в пол. Элия правда хотела помочь, но в глубине души понимала, что слова здесь бессильны, и что все они − и Вилла, и Элия, Сильва с Джулианом, лорд Виман и даже Винафрид, каждый из них борется в своей собственной борьбе, и пройти его предстоит в одиночку. − Хорошо, что боишься. Значит жить хочешь, − слова неправильные, Сэнд как-то подрастеряла способность к красноречию, должно быть на фоне простуды, поэтому говорит очевидные, но не самые нужные сейчас вещи. Какая-нибудь маленькая северная девочка сейчас тоже боится, но уже одной ногой у Семерых. Она стыдливо отводит взгляд в бок и кашляет.

[indent] Отрицательно кивает головой на вопрос Мандерли. Ей ничего не известно о происходящем и, сказать по правде, немного раздражает. Сумбурное объяснения девочки не дают особых вариантов развития событий, а крутить в голове одну и ту же мысль о страшной, если не смертельной опасности, крайне утомительно, − Что говорят мейстеры?

+2


Вы здесь » Game of Thrones ∙ Bona Mente » Танец драконов » 1.85 Белая Гавань. Что войны, что чума?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC