Game of Thrones ∙ Bona Mente

Объявление

Arya Stark

«Жаль, что она сама не убила этого слизня в короне. Что не видела его лица в ту секунду, когда он понял, что смерть стоит перед ним. Наверняка он пищал как плаксивая девчонка и молил о пощаде, как в тот день, когда Нимерия едва не отгрызла ему руку. Жаль, чудовищно жаль, что Арья не смогла в этот момент громко расхохотаться в его холеное лицо — так, чтобы смех Старка был последним, что он слышал на этом свете».

Birds and Wolves

Малый совет

Catelyn Stark - Мастер над законами
Leonette Tyrell - Мастер над шептунами
Taena Merryweather - Великий мейстер


Краткий сюжет

Стена (300 г.)

Манс Налетчик штурмовал Стену, но встретил не только отчаянное сопротивление Ночных Дозорных, но и облаченную в стальные доспехи армию Станниса Баратеона. Огонь указал королю и Красной Жрице путь на Стену, и с нее они начинают завоевание Семи Королевств, первое из которых – Север. Север, что царствует под короной Молодого Волка, ныне возвращающегося с Трезубца домой. Однако войны преклонивших колени южан меркнут перед Войной грядущей. К Трехглазому ворону через земли Вольного Народа идет Брандон Старк, а валирийской крови провидица, Эйрлис Селтигар, хочет Рогом призвать Дейенерис Бурерожденную и ее драконов к Стене, чтобы остановить грядущую Смерть.

Королевство Севера и Трезубца (300 г.)

Радуйся, Север, принцы Винтерфелла и королева Рослин не погибли от рук Железнорожденных, но скрываются в Курганах, у леди Барбри Дастин. О чем, впрочем, пока сам Робб Старк и не знает, ибо занят отвоеванием земель у кракенов. По счастливой для него случайности к нему в плен попадает желающая переговоров Аша Грейджой. Впрочем, навстречу Королю Севера идет не только королева Железных Островов, но и Рамси Сноу, желающий за освобождение Винтерфелла получить у короля право быть законным сыном своего отца. Только кракены, бастард лорда Болтона и движущийся с севера Станнис Баратеон не единственные проблемы земли Старков, ибо из Белой Гавани по восточному побережью движется дикая хворь, что не берут ни молитвы, ни травы – только огонь и смерть.

Железные Острова (300 г.)

Смерть Бейлона Грейджоя внесла смуту в ряды его верных слуг, ибо кто станет королем следующим? Отрастившего волчий хвост Теон в расчет почти никто не брал, но спор меж его сестрой и дядей решило Вече – Аша Грейджой заняла Морской Трон. Виктарион Грейджой затаил обиду и не признал над собой власти женщины, после чего решил найти союзников и свергнуть девчонку с престола. В это же время Аша Грейджой направляется к Роббу Старку на переговоры…

Долина (299/300 г.)

В один день встретив в Чаячьем городе и Кейтилин Старк, и Гарри Наследника, лорд Бейлиш рассказывает последнему о долгах воспитывающей его леди Аньи Уэйнвуд. Однако доброта Петира Бейлиша не знает границ, и он предлагает юноше решить все долговые неурядицы одним лишь браком с его дочерью, Алейной Стоун, которую он вскоре обещает привезти в Долину.
Королевская Гавань (299/300 г.)

Безликий, спасенный от гибели в шторм Красной Жрицей, обещает ей три смерти взамен на спасенные ею три жизни: Бейлон Грейджой, Эйгон Таргариен и, наконец, Джоффри Баратеон. Столкнув молодого короля с балкона на глазах Маргери Тирелл, он исчезает, оставив юную невесту короля на растерзание львиного прайда. Королева Серсея приказывает арестовать юную розу и отвести ее в темницы. В то же время в Королевской Гавани от людей из Хайгардена скрывается бастард Оберина Мартелла, Сарелла Сэнд, а принцессы Севера, Санса и Арья Старк, временно вновь обретают друг друга.

Хайгарден (299/300 г.)

Вскоре после загадочной смерти Уилласа Тирелла, в которой подозревают мейстера Аллераса, Гарлан Тирелл с молодой супругой возвращаются в Простор, чтобы разобраться в происходящем, однако вместо ответов они находят лишь новые вопросы. Через некоторое время до них доходят вести о том, что, возможно, в смерти Уилласа повинны Мартеллы.

Дорн (299/300 г.)

Арианна Мартелл вместе с Тиеной Сэнд возвращается в Дорн, чтобы собирать союзников под эгиду правления Эйгона Таргариена и ее самой, однако оказывается быстро пойманной шпионами отца и привезенной в Солнечное Копье.Тем временем, Обара и Нимерия Сэнд плывут к Фаулерам с той же целью, что и преследовала принцесса, однако попадают в руки работорговцев. Им помогает плывущий к драконьей королеве Квентин Мартелл, которого никто из них прежде в глаза не видел.

Миэрин (300 г.)

Эурон Грейджой прибывает в Миэрин свататься к королеве Дейенерис и преподносит ей Рог, что зачаровывает и подчиняет драконов, однако все выходит не совсем так, как задумывал пират. Рог не подчинил драконов, но пробудил и призвал в Залив полчище морских чудовищ. И без того сложная обстановка в гискарских городах обостряется.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Game of Thrones ∙ Bona Mente » Танец драконов » 1.80 Королевская Гавань. Crowns and Shrouds


1.80 Королевская Гавань. Crowns and Shrouds

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

1. Участники эпизода: Мирцелла Баратеон и Томмен Баратеон.
2. Место действия: Королевская Гавань, покои принца Томмена.
3. Время действия: начало 11 месяца 299 г. Вечер после смерти Джоффри.
4. Описание эпизода: «Золотыми будут их короны и саваны», — так сказала Мэгги-лягушка юной Серсее Ланнистер, когда та пожаловала к пророчице за ответами. Ни Джоффри, ни, тем более, Мирцелла и Томмен ничего об этих словах старой ведьмы не знали, но зачем лишний раз пугать детей, правда? Пусть лучше греются, как маленькие котята, греются теплом друг друга. Пока могут.

0

2

Слово «леди» вшито в неё шелковыми нитями - стяжки аккуратные и ровные, между ними тщательно выверенное расстояние и нигде нет осечки в виде торчащих ниток. «Прекрасная работа!» - промелькнуло в мыслях Мирцеллы, которая с улыбкой на лице подметила, что вышивка с изображением нежных лилий завершена. «Теперь можно и матушку порадовать» - о, маленькая принцесса соскучилась по своей королеве-матери, внимание которой в последнее время получала лишь изредка, а ведь так хотелось видеть и слышать её чаще обычного. Но стоило златовласке подняться с мягкой кровати, на которой она сидела, как до ушей её донёсся колокольный звон. Это заставило Мирцеллу на время застыть.

«Если звонят в колокол – значит что-то случилось» - принцесса-львица слегка напряглась. С её милого личика сошла улыбка, а тонкие пальца напряжённо сжали под собой ткань изысканной вышивки. Она поспешила на балкон и то, что услышала юная дева заставило её сердце забиться неистово в смятении:
– Казнят дочь предателя!
– Королева померла!
– Станнис!
– Король мертв!

«Король... мёртв? Джофф...» - только и успело пронестись в светленькой головке Мирцеллы, как вдруг к ней в комнату пожаловала одна из служанок с прискорбными вестями о смерти старшего брата.
- Так значит... – златовласка так и не смогла окончить свою мысль.
Пальцы рук как-то сами собой разомкнулись и полотно с вышивкой выло из рук прямо на пол.
Её сознание накрыл ворох чувств разнообразных оттенков. В душе, будто всё перевернулось с ног на голову, а мирок, что был соткан из розовых грёз, кажется, дал небольшую, но всё же весьма ощутимую трещину. «Джоффри...» - с уст принцессы сорвался полный тяжести вздох.

Джоффри. Каким бы он ни был, но он родной брат. Кровь её крови. Плоть её плоти.
Да, Мирцелла никогда не была с ним близка и даже сторонилась, будучи свидетельницей, не то чтобы странных, а порой злых выходок своего венценосного брата. Его поведение всегда казалось юной принцессе неподобающим, хотя лично её он никогда не задевал.

Джоффри. Каким бы он ни был, но он родной брат. Кровь её крови. Плоть её плоти.
Он был такой же неотъемлемой частью мира своей сестры, как мать, младший брат, дядя Джейме, дядя Тирион и т. д., а теперь, когда Джофф умер, то мир этот дал трещину. А вместе с тем Мирцеллу охватило невообразимо тревожное чувство.
«Что делать? Как быть?»
Златовласка, кажется, не могла поверить в то, что её старшего брата действительно в живых больше нет. Ведь если Джоффри и правда мёртв, то сие могло означать лишь то, что тяжкое бремя и терновый венец лягут на неокрепшие плечи и головку её младшего брата Томмена. Сердце вновь забилось от беспокойства. Только теперь уже с новой силой.

- Я хочу увидеть своего брата! – даже как-то повелительно прозвучало. – Отведите меня к Томмену, немедленно! – это был приказ. Служанки, конечно, замешкались по началу, но принцесса была уж больно настойчива в своём желании, а посему они сопроводили её к дверям комнаты младшего брата.

Девочка аккуратно, едва слышно приоткрыла дверь и позволила себе беззвучно войти, словно львица.
- Томмен... – слегка дрожащим голосом начала златовласка. - ...ты ведь уже знаешь, да? – Мирцелла не стала пояснять, что именно она имеет в виду, поскольку то, что весть, которую она ранее услышала в своих покоях, наверняка уже со скоростью света облетела весь Вестерос.

Отредактировано Myrcella Baratheon (2017-04-29 12:46:46)

+3

3

Он был там, был, когда объявили о смерти Джоффри. Помимо звона колокола был еще гонец, или кто там приносит различные новости. Так вот, этот самый гонец принес весть о смерти короля.

– Ваше Величество... Его Величество упал с балкона и скончался.
Мальчик помнил эти слова. Но юный принц не знал, как на них реагировать. С одной стороны, умер его родной старший брат, но с другой стороны, маленький мальчик не очень его любил, скорее даже боялся, только вот никакой радости не было от этой смерти. Ни грусти, ни радости. Хотелось бы заплакать, да только слёзы всё никак не шли.
Интересно, почему?

Только пустоту внутри себя ощущал Баратеон, пустоту страха. Хотелось уйти в себя. Да, точно, хотелось уйти в омут своих мыслей. Мальчику было страшно. Ведь даже могущественный король с кучей охраны был убит, убит таким банальным и нелепым способом. Одно дело пасть в битве, а другое дело упасть с балкона насмерть. Ух, какой страшный противник этот балкон. Не щадит ни  младших, ни старших.

Матушка куда-то ушла, оставив младшего сына в обществе сира Царапки.
В замке всё время кто-то шепчется, болтают о том, о сём. Когда Томмен вышел из оцепенения, так как он уходил в себя и даже не реагировал ни на что толком, ему захотелось выйти из своих покоев и погулять. Да, погулять. Может, тогда мысли проясняться?
Только вот стоило открыть дверь, как ему не дали сделать и шага. У дверей стояли гвардейцы, которые не дали ему выйти из комнаты.
- Что случилось? - С недоумением спросил принц, хмуро глядя на стражников. Те не спешили проникаться детскому взгляду, пусть этот взгляд и принадлежал принцу.
- Ваша матушка велела вас никуда не выпускать, для вашей безопасности, ваша милость, - произнес один из стражников.
Матушка? Тогда всё понятно. Нет смысла с ними спорить.
- Тогда ладно, - с грустным вздохом ответил Томмен и закрыл за собой дверь.

Только вот закрытая дверь никак не помешала услышать беседу двух стражников, которые как старые бабки сплетничали об убийстве Джоффри. Говорят, это сделал Маргери. Кажется, тот гонец тоже это упомянул, когда объявлял о трагической кончине короля.

- Тот, кто не с нами, тот против нас. Запомни это, Томмен.
Вспомнились ему слова матери, которые так крепко отпечатались в златокудрой голове принца. Неужели она это имела ввиду, когда говорила о врагах? Неужели и правда леди Маргери посмела так открыто убить короля? Быть того не может. Она вроде не глупая и должна понимать, чем закончиться даже просто попытка, не говоря уже о свершении самого преступления.

Еще раз вздохнув, белокурый мальчик поплелся к дивану и сел на него. Хоть сир Царапка оставался верным сиром. Котёнок быстро добрался до дивана, а потом резво запрыгнул сначала на него, а потом на коленки к своему хозяину и принялся урчать, словно утешая. А мальчик просто гладил своего котёнка. Гладил своего сира.

Принцу до слёз было обидно оставаться в одиночестве. Чем он заслужил это? В конце концов, не восьмилетний мальчик сталкивался старшего брата с балкона с целью убить оного. Принц и в относительно спокойные времена оставался частенько один, максимум в обществе кошек. Конечно, стоило бы привыкнуть, но как-то привыкнуть не получалось. Всё время хотелось человеческого общества, а точнее общества родных и близких. Даже приход матери он воспринял как праздник.

Тут внезапно дверь открыли. Сир Царапка посмотрел своими кошачьими глазами в сторону вошедшего и радостно замяукал, узнав гостя, точнее гостью, которой была никто иная, как Мирцелла Баратеон - старшая, любимая и притом единственная сестра Томмена.
Котёнок спрыгнул с дивана и подбежал к принцессе, чтобы потереться об её ногу. А сам же златокудрый мальчик встав с того же несчастного дивана, подбежал к своей сестре и обнял её.
- Мирцелла! Я так рад тебя видеть! - Радостным голосом воскликнул Баратеон. А ведь до смешного эти слова являются правдой. Томмен всегда был рад своей сестре.
Казалось бы, можно оторваться от этих невзгод хоть на какое-то время. Но, видимо, не сейчас, учитывая вопрос сестры.
- Угу, я знаю. Гонец приходил и рассказал об этом нам с мамой, - ответил принц.
- А теперь стража никуда меня не пускает. Говорят, что матушка им так велела. А мне было скучно, - пожаловался Томмен. Он пока не знал, о чём говорить, что говорить и на что можно ответить.

+4

4

Как только юная леди приоткрыла дверь и очутилась в пределах комнаты Томмена, то его кот машинально спрыгнул с нагретого места и подбежал к пришедшей гостье с целью потереться об её ногу. О, если бы на её месте был Джофф, то сир Царапка недовольно бы зашипел и ринулся прочь – туда, где его не достанет малолетний садист. Но Джоффри больше нет, а посему любимцу младшего брата, как и всем прочим его котикам – больше нечего опасаться. Странно, конечно, но даже подобные воспоминания отдавались скрипом в душе – лёгким, но ощутимым. Каким бы ни был старший брат, но его будет не хватать, да и потом, лично Мирцеллу он никогда не обижал, так что если не любить, то поводов ненавидеть Джоффри у принцессы не было. В конце концов, он был частью её мира, а теперь этой части нет. Слишком нежданно и негаданно оборвалась жизнь юного короля.

Но чего рассуждать о покойном? Зачем думать о том, чего уже не вернёшь и не исправишь? Нужно жить настоящим, а не прошлым! Поэтому сейчас перед златовлаской стояла куда более важная задача – успокоить младшего брата, и по возможности, хотя бы чуть-чуть подготовить его к тому, что ожидает его впереди, потому как после неожиданной смерти Джоффа теперь он станет королём Вестероса... и теперь его жизнь тоже будет под серьёзной угрозой.

А меж тем, появление Мирцеллы в покоях Томмена, судя по всему, очень воодушевило его, потому как мальчик сразу же встал с дивана и подбежал встречать сестру с распростёртыми объятиями. На лице златовласой принцессы лишь мелькнула полная нежности улыбка, а права рука легла на макушку светленькой головки младшего брата. Порой ей хотелось взять и крепко-крепко обнять его, чтобы никогда не выпускать из своих рук, чтобы укрыть от всякого рода невзгод и оградить от опасности. Когда рядом был Томмен, Мирцелла яро чувствовала свою ответственность за него. Всё, чего ей хотелось, так это всегда быть рядом в трудную минуту, чтобы позаботиться и помочь. Но стоит отдать должное выдержке девочки – она держала себя в рамках, так что от желания обнять брата она удержалась. И так было всегда. Мирцелле всегда удавалось неким чудодейственным образом сохранять баланс между накрывающим потоком эмоций и правилами этикета, согласно которому благородной леди свои чувства следует держать в узде.

- Брат.., - начала принцесса, ласково гладя мальчика по светлым волосам. – Наша матушка просто очень обеспокоена, как и всякая женщина, потерявшая своё дитя. Смерть Джоффри... это всё так странно и неожиданно, - тяжело вздохнув говорила Мирцелла, в мыслях который всплыли обрывки старых воспоминаний о старшем брате...

Ещё совсем маленькие, будто львята, Мирцелла и Томмен мирно играли друг с дружкой. Улыбались и задорно смеялись. Но веселье прекращалось в мгновение ока, когда к ним присоединялся Джофф.
«Я ваш будущий король и вы должны меня слушаться!» - фраза, которую уже тогда, будучи совсем ещё ребёнком, старший брат говорил с полным осознанием своего положения наследника престола.
Ну, а что до Мирцеллы и Томмена, то им ничего не оставалось, кроме как играть по правилам Джоффри. И порой это даже было забавно.

Но что теперь? А теперь старшего брата нет и власть перейдёт к младшему. Понимает ли это Томмен? Осознаёт ли в полной мере всю серьёзность положения? Вряд ли, а это значит, что нужно ему помочь, ну, а там уже и Серсея подключится, потому что теперь у королевы-львицы остался единственный сын.
- ...но ведь ты понимаешь, что отныне твоя жизнь будет абсолютно другой? Смерть нашего брата, да даруют Семеро его душе покой в рае, повлечёт за собой множество перемен, – златовласка вопросительно взглянула на мальчика. Для начала ей хотелось узнать мысли самого Томмена на этот счёт прежде, чем начать что-либо говорить дальше.

Отредактировано Myrcella Baratheon (2017-05-17 18:02:54)

+4

5

Томмен был очень рад видеть свою родную сестру. Мирцелла такая сдержанная, такая сильная внешне. Настоящая леди, как сказала бы мать в точности. Но Томмен хорошо знает свою сестру и знает о её чувствах, но после разговора с матерью он вообще запутался во всём. В мире не всё так радужно, как кажется. Нет, не совсем так можно выразиться. Баратеон знал о том, что мир далеко не идеальный, особенно из истории, но не думал, что настолько.
Мальчик даже не знал, как теперь относиться к матери и сестре. Ведь раз леди Маргери умеет лгать, обманывать и строить козни, то тогда и мать с сестрой могут делать тоже самое. Ведь они обе леди, просто одна опытная, а вторая менее опытная.
Но, несмотря на это, мальчик всё равно очень любит свою мать и сестру. Он любит их так сильно, насколько это возможно для восьмилетнего мальчика. Да и принц вообще любит всю свою родню.
Тот, кто не с нами, тот против нас. Запомни это, Томмен.
Вновь пронеслись слова матери в его голове в тот злополучный день, когда гонец объявим им о смерти Джоффри. Какое совпадение. Матушка просвещала его насчет врагов со всех сторон, а потом погибает старший брат. Неужели мама права? Неужели вокруг одни враги, которых надо либо крепко связать союзом, чтобы в случае падения дома Ланнистеров пали и они, либо уничтожить, как Рейнов из Кастамере?
Томмен запутался. Он не знал, что делать и как вообще реагировать на всё это.

Из задумчивости его вывела сестра, которая заговорила все же, а не просто клала голову на голову своего младшего брата.
- Я знаю, сестра. Просто... просто всё так неожиданно. Я думал, что посмотрю на то, как леди Маргери и Джоффри станут счастливыми.
Вдруг Джоффи был подобрел и не стал бы нарочно отыскивать моих котят, чтобы мучить их. Я помню ту осаду. Я думал, что будет хоть какой-то покой и счастье. Не знаю, как по-другому объяснить,
- обиженным голосом произнес Томмен. Он и правда не знал, как объяснить то, что он чувствует и думает на самом деле.
Только со своей сестрой будущий король мог бы откровенен. Они практически всё свое детство проводили рядом друг с другом, изредка разлучаясь, когда мальчик занимался с оружием, а его сестра училась быть леди и проводила своё время в обществе других девочек.
Хотите знать, ревновал ли Томмен к подружкам Мирцеллы? Ни в коем случае. Принц спокойно относился к этому и вообще был рад за свою сестру, у которой есть подружки. Да и игры с котятами были не скучные, а порой ему и книжки приносили. Самый младший сын Роберта любил читать, в отличие от старшего брата.

- Я знаю, сестра. Я знаю, что это означает. Мама разговаривала со мной по этому поводу. Она говорила, что если вдруг Джоффри умрет прежде, чем его жена родит ему наследника, то трон унаследую я. Меня коронуют, посадят на этот железный трон и объявят королём Вестероса, - ответил Томмен. Златокудрый всё понимал. Он не был глупым, или умственно отсталым ребёнком и не нужно так думать о нём.

А теперь пришел черед ему задавать вопрос своей сестре. Ему хотелось знать, хотелось услышать это из её уст. Мальчик лишь надеялся, что ответ будет максимально правдивым, даже если Мирцелла не захочет его обижать.
- Мирцелла, ответь мне на один вопрос: матушка мне говорила, что те, кто не с нами, наши враги. Неужели это правда? Неужели вокруг одни враги нашего дома? Неужели каждый солдат, каждый золотой плащ, каждая служанка, каждый королевский гвардеец, каждый лорд, рыцарь и прочие наши враги, которые хотят убить нас и захватить власть? - Дрожащим голосом спросил маленький мальчик. Он словно хотел зацепиться за какую-нибудь иллюзию, что всё не так плохо, как обрисовала ему Серсея. Но разум понимал, что если хочется узнать правду, надо отринуть иллюзии. "Убить" их, если они встанут на пути.
- Я не знаю, что думать уже, - пробормотал маленький принц.
Всем свойственно растерянность и недоумение.
Вид у Томмена был понурый. Он не знал, что делать и что сказать. Один только сир Царапка знал, что делал, когда мурлыкал у ног своего хозяина, в попытках утешить маленького мальчика, что играется с ним всегда.
- Тот, кто не с нами, тот против нас. Запомни это, Томмен.
Вновь вспоминаются слова матери.

+4

6

[indent] Она хочет ответить: «Я не знаю, Томмен», ибо на самом деле — не знает. Ее такому не учили, ей матушка такого не сказывала. Ни отец, ни матушка, ни дедушка, ни тем более Джоффри ей никогда не говорили с ней о таких вещах, почитая ее не то что за дурочку, а просто за... девочку? Да, в сущности — просто за девочку, с которой много не надо: сиди тихо да детей рожай как не в себя. Так ей, впрочем, никто, конечно, не говорил, однако если ты хорошая девочка, то и сама все без лишних слов понимаешь.
Мирцелла понимала. Мирцелла понимала это и многое другое, пожалуй, даже больше, чем оба ее братья вместе взятые. Для женщины, к сожалению, ум — сокровище не столь ценимое, как красота или здоровье, но принцесса слишком мало в жизни еще повидала, чтобы с этим столкнуться и на собственной оленьей шкурке узнать.
[indent] Шкурка оленья, да только клыки и когти — львиные. Мирцелла ничуть не походила на злого и жестокого Джоффри, однако совсем уж кроткой не была. У нее было свое мнение, и зачастую она была готова его отстаивать, да только особенно не приходилось, ибо с девочки спросу опять же немного, а с принцессы — тем паче. Ей не возделывать землю, не защищать землю от захватчиков и не считать золото королевства. Вот и оставалось оттачивать ум разве что играя в кайвассу. Играя и выигрывая.
[indent] А что это за игра? Ей Томмен задает вопросы, а Мирцелла и не ведает, что ответить на них. ««Я не знаю», — хочется пожать плечами ей, ибо пусть даже принцесса была умна, однако лет ей все еще недоставало. «Я не знаю», — Ланнистерам негоже отвечать так, ибо Ланн Умный завешал им не только золото своих волос, но и смекалку да сообразительность.
Нет, — говорит Мирцелла брату, — конечно, не все желают нам зла. Тебе нравится леди Санса, Томмен? Она очень добрая, и все ее любят, а ее отец и брат — изменники.
[indent] Она очень добрая, а Джоффри был жесток к ней. Быть может, все и не совсем так, как сказывают при дворе? Мирцелла помнила Эддарда Старка, его леди-жену и их детей. Все они нравились Мирцелле, и она горько плакала, узнав, что Бран упал с башни. Не похожи они были на предателей, но что поделаешь, лорд Старк ведь сам во всем сознался, а зачем бы он стал это делать, не будучи виновным?
И что ты говоришь такое, Томмен, как же служанки и гвардейцы могут хотеть захватить власть? Так не бывает.
Но они могут, наверное, помогать тем, кто это сделать можно. Только об этом Томмену ни слова. Не хватало ему еще теперь бояться собственных учителей и слуг. Он сам все поймет, когда станет чуть постарше, а сейчас нужно лишь успокоить его.
Не переживай, мой милый брат, — Мирцелла садится близко-близко к Томмену и обнимает его, — наша королева-мать и дедушка-десница всегда будут тебе помогать, уж они точно все знают и умеют. А теперь давай помолимся Матери о душе Джоффри.
[icon]http://s017.radikal.ru/i442/1506/92/89b34b4b8fc9.gif[/icon][nick]Myrcella Baratheon[/nick][status]мы взрослеем, и праздников становится меньше[/status][sign]We're children.
We're supposed to be childish.
[/sign]

Отредактировано Him of Many Faces (2017-07-24 19:49:18)

+2

7

Леди Санса? Причём тут Санса Старк? Зачем Мирцелла её упомянула? Много вопросов всплыло в ответ на этот невинный вопрос. Конечно, в нём нет ничего такого, просто было интересно, причем тут эта девушка из дома Старков?
- Да, она мне нравится. Она красивая и добрая. Но почему ты спросила о ней, Мирцелла? - Ответил молодой принц с недоумением.
Скоро его коронуют. Это просто вопрос времени. Раз Джоффри действительно мёртв, то королем будет Томмен Баратеон, ведь его старший брат не успел зачать наследника.
Поскорее бы стать королём. Можно будет посидеть на железном троне хоть раз, но он такой ужасный и пугающий. Отвратительное изделие, если честно, но если ради того, чтобы сохранить ценность короны этот отвратный внешне стул нужен, то пусть остаётся, хотят видят Семеро, у Томмена мог бы возникнуть соблазн приказать гвардейцам выкинуть эту штуку в окно.
- Но ведь гвардейцы - солдаты, а солдаты выигрывают войны, хотя лорд-дедушка как-то говорил, что не только мечи их выигрывают. Мирцелла, я запутался. Матушка говорит, что все, кто не из нашей семьи наши враги, но неужели это действительно так? Не могут же все подряд быть нашими врагами, так жить просто невозможно, - с беспокойством произнес маленький король. Только вот, если все, кроме родных враги, то почему тогда матушка и дед относятся к дяде Тириону плохо? Даже он ощущал презрение матери в отношении него. Дядя ничего плохого не сделал. Он же не виноват, что таким образом родился, он не был виновен в том, что случайно убил бабушку. Мама говорила об этом, только всегда винила в этом только дядю Тириона. А он хороший человек и не сделал ничего плохого специально.
Когда Мирцелла обняла его, на душе Томмена стало легче. Мальчик любил свою сестру и всегда её будет любить. Она его опора, его поддержка. Даже во время осады он инстинктивно жался к ней. Порой ему бывало стыдно за это. Ведь он же будущий мужчина и это он должен защищать свою сестру, её тело, её честь, её жизнь. И нет, не из-за какого-то там мистического долга, не в этом дело. Просто из любви к родной сестре.
- Я верю, матушка и лорд-дедушка всегда помогут. Я просто все еще помню эти слова, причём так, будто она их только что произнесла, - сказал Томмен тихим голосом.

«Тот, кто не с нами, тот против нас. Запомни это, Томмен.»

Вновь эти ужасные слова были в его голове. Ему тяжело теперь воспринимать всё так, как воспринимал до этого. Нет, никакой агрессии, конечно же, нет, просто одна сплошная путаница, сплошная каша в голове. Ведь теперь маленький король не знал, как себя вести. Он не знал, что теперь делать, кому точно доверять, а кому нет.
Но он доверял своей матери, своему дедушке и главное - своей сестре.
- Давай, может там, на небесах наш брат обретет желанный покой, - сказал Баретеон, не зная, что сказать вообще. Может Джоффи вообще попадет в семьи преисподних за свои грехи.
Пусть всё будет хорошо, пусть всё будет не так запутанно и пусть, наконец, настанет покой в Семи Королевствах, ведь никто не заслужил страданий вечных.
Такие мысли были в голове мальчика из рода Баратеон.

Отредактировано Tommen Baratheon (2017-08-05 20:41:50)

+2

8

Телохранитель, обычно ходивший за Джоффри по пятам, в тот день выполнял другие обязанности - мальчишка, предвкушавший скорую женитьбу, проводил много времени в обществе своей невесты, и Сандор, исполнявший волю своего короля, стоял в карауле, как обычный стражник, целыми днями.
Пес приходил, когда его звали. Но в последнее время, не звали вовсе. За время службы у Джоффри он перестал удивляться любым, даже самым абсурдным и зачастую необоснованно жестоким приказам. Чувство долга хоть и избавляло его от внутренних колебаний, но рождало презрение и отвращение в первую очередь к самому себе. И все же, когда его называли Боевым Псом Джоффри, в глубине души он одновременно ненавидел и гордился этим прозвищем. Так что служба в качестве караульного, стоящего у дверей королевских покоев, сейчас казалась ему детским лепетом, по сравнению с бесконечными кровавыми капризами львенка.
Звеня кольчугой, Сандор неспешно направлялся на свой пост - в последнее время, он служил всем троим львятам, по кругу сменяя стражу возле покоев кого-то из них. Истеричные крики с улицы отвлекли его от собственных мыслей. Молниеносно, почти инстинктивно, он схватился за меч.
- Король убит! Короооль! - слышались бабьи вопли. Король. Как? Сандор ринулся было по коридору в направлении покоев Джоффри, но остановился через несколько шагов. Он бы не сделал этого сам - подумал Клиган - кишка тонка. Значит, грохнули.
Об убитом короле не пришлось беспокоиться - к его комнате уже бежали стражники, замок, как и город, начинал окутываться сплетнями и слухами, которые как паутина расползались по окрестностям.
Какое-то время он стоял в коридоре, как истукан, обдумывая свои дальнейшие действия, разрываясь между желанием послать все куда подальше и чувством долга. Решение пришло внезапно: Пес завернул за угол и спустился по лестнице, направляясь к выходу из замка, расслаблено держа руку на эфесе меча. По пути он столкнулся с бледным от испуга слугой.
- Смотри куда идешь - буркнул ему Пес, когда тот чуть не врезался в белого плаща на очередном повороте коридора - что происходит?
- Л..ле..миледи Тирелл арестовали - шепотом произнес мужчина и приложил ладонь ко рту - что теперь будет? Что будет? Говорят, это она - не закончил он фразу. Но Сандору и так было понятно, что он имел в виду. Доскакался львенок вокруг своей розы, нарвался на шипы.
Замок превращался в потревоженный муравейник - стража бегала туда-сюда, бестолково носилась прислуга, и слухи обретали почву.
- Королева в ярости!
- Закрыли ворота! Никому не выходить!
- Санса Старк сбежала!

Эту новость он услышал уже возле конюшни, когда выводил Неведомого. В груди неприятно кольнуло. Эх, дура - подумал Сандор. - На тебя всех собак и повесят. Если, конечно, оправдают Маргери. Хороший ход - уйти в такой час. А со мной не пошла. Мужчина похлопал по шее коня и завел его обратно в стойло. Куда ты теперь, пташка? - пронеслось в голове. - А впрочем, не важно. Теперь уже все не важно.
Между чувством и долгом выбирать больше не было смысла. Сандор отправился туда, куда и должен был - к покоям Томмена.
Дверь в комнату скрипнула, и на пороге появился Пес, сменивший предыдущего караульного.
- Ваше величество - обратился он к Томмену и чуть заметно склонил голову. - Вы в безопасности.

+5

9

«Потому что все не всегда так, как говорит наша матушка, - хочется ответить принцессе. – Потому что нельзя винить детей за грехи отцов». Потому что эта та истина, которую наблюдала Мирцелла. Которую она видела, будучи свидетельницей правления Джоффри. Она помнит, как дядя Тирион буквально вырвал дочь Старков из кровавых когтей старшего брата Баратеон, помнит и то, как все тот же дядя, редко, но проводя с ней времени больше, чем Королева-мать, говорил девочке о том, что есть истины куда правдивее тех, которые пытаются вбить в ее златовласую голову. И принцесса же запоминает это и хранит надежно в сердце, но Томмену лучше не рассказывать о подобном. Томмену нужен ясный ум, ведь теперь ему предстоит взвалить на себя бремя правления Семью Королевствами. А ведь ему всего восемь лет…
Она слышит отчаяние в голосе брата и так хочет хоть разок поступить так, как хочет ее сердце, а не ум… Но не может. Вместо этого лишь улыбается мягко и выдыхает.
- Наш дедушка не зря стал Десницей, милый брат. Он повидал много в этой жизни, больше, чем матушка, даже чем дядя Джейме и дядя Тирион. И он знает, что делать и что говорит. Он знает куда больше их всех, и если в твоей душе появилось семя сомнения, то прислушайся к гласу Старицы. Что говорит нам Старица, Томмен? – вопрошает принцесса, заглядывая мальчику в глаза и, когда ответа не последовала, дает его сама: - Старица говорит нам чтить мудрость и старость. Чтить опыт. Отринь сомнения или, лучше всего, излей их лорду-дедушке. Он поможет тебе разобраться в этом лучше, чем я.

«Я верю, матушка и лорд-дедушка всегда помогут». Эта чистая вера заставляет златовласую девочку на какой-то миг сжать брата в объятиях сильнее и уже после отпустить. Им негоже так излишне проявлять чувства, они – наследники великого Дома, их эмоции всегда должны быть под контролем. Как бы не хотелось, как бы горько не было. Таковы законы, так завещали королям Семеро, и кто они, дети, такие, чтобы их нарушать?
И когда Томмен Баратеон дает согласие сестре, когда они берутся за руки и закрывают глаза, Мирцелла, милая кукольная Мирцелла, которая взрослеет слишком быстро и слишком рано, тихо произносит:
- Отец, там, на Семи Небесах, рассуди нашего брата, почившего Короля Андалов и Первых людей, лорда Семи Королевств Джоффри Баратеона по справедливости. И даруй ему свою защиту и благословение.
Это все, что могла сказать Мирцелла, потому что помнила лишь то, что произносили в септе во время похорон отца. И на мгнвоение девочке даже становится стыдно, ведь о Джоффе – как-никак, но все же их Джоффе – можно было бы сказать и еще что-нибудь. А она не смогла. Потому что, как это не легко было признать, но со старшим братом ее связывало не очень много приятных и обыденных воспоминаний.

Но едва двери покоев Томмена скрипят, оповещая о некоем госте, как принцесса распахивает глаза и поднимается со своего места, переведя взгляд на вошедшего. Сандор Клиган. «Цепной Пес Короля», как его называли. Этот мужчина вселял в душу девочки не столько страх – Баратеон повезло уродиться с поистине великим восприятием действительности вне зависимости от внешности окружающих ее людей – сколько легкую тревогу. И молчание, которым сэр Клиган был известен как минимум при дворе, никак не способствовало обратному.
Первое правило этикета: реверанс является жестом вежливого приветствия. И хотя Пес со стороны был не самым приятным человеком и рыцарем, который обитал в стенах Красного Замка, но дом Клиганов достаточно уважали, а мужчина достаточное количество раз помогал Джоффри не попасть в беду для того, чтобы младшие дети почившего короля Роберта хоть во что-то его ставили. В отличие от, как раз, почившего короля нынешнего.
- Сир Клиган, - слегка присев, приветствует златовласая принцесса и немного щурит глаза. – Мы с братом молились за душу… душу короля, - чуть замешкавшись из-за необходимости вновь удержать эмоции, произнесла она. – Что-то еще произошло? Вас прислала матушка? Дядя? Дедушка?

Отредактировано Myrcella Baratheon (2017-08-15 12:59:33)

+5

10

Томмену так не хватало общества сестры. Своим присутствием она могла развеять его страхи, даже самые невероятные. Интересно, а возможно ли её и дальше держать при себе, когда его коронуют и он официально станет королем? Или лорд-дедушка выдаст её замуж за какого-нибудь знатного лорда, чтобы привязать к себе какой-нибудь полезный дом? Такое вполне могло быть, история знает много таких случаев.
С этим хоть и придется смириться, но всё равно мальчику было не по себе. Ему не хотелось лишаться еще и сестры. Пусть она и будет в другом месте, но ведь и не рядом с ним. Нет, не надо думать об этом. Мирцелла сейчас здесь, рядом и крепко обнимает своего младшего брата. Пусть так и будет, пока нет нужды думать о чем-либо плохом.
- Я рад, что лорд-дедушка остаётся десницей. Он великий человек и даже Безумный Король не мог не считаться с ним, а это чего-то да стоит, верно? - Обратился Баратеон к своей старшей сестре.
Лорд Тайвин Ланнистер - глава дома Ланнистеров и десница короля, его десница.

«Почему всегда так грустно бывает? Неужели в этой стране будет мало счастливых моментов? Война и правда страшная вещь. Война ведется ради лишь власти, так говорила мама.»

Война это и правда страшно, если верить истории и рассказам мейстера Пицелля. Неужели это из-за того, что Джоффри приказал сделать с бывшим десницей - Эддардом Старком? Неужели из-за капризов Джоффи разгорелась самая настоящая война? Понятное дело, что на самом деле это так, просто поверить в это и осознать трудно. Бедная леди Санса, она не заслужила такого, она же не воевала ведь на стороне своего брата и матери и ничего не делала, но Джоффри срывал на ней злость.
«Джоффи, почему ты был таким плохим? Ты ведь мог быть гораздо лучше.»

Мальчик решил не мешать молитве сестры, просто молча присоединился и слушал её. Мирцелла хорошая, она очень добрая. Несмотря на проделки старшего брата, она не желала ему сгореть в семи преисподнях. Но все же надо было что-то добавить, поэтому долго молчать мальчик не мог.
- Матерь, пусть Джоффри обретет покой, который не доставал ему здесь, - добавил новый король Вестероса.

Тут внезапно двери скрипнули, и в покои принца вошел высокий мужчина с обожженным лицом, вернее, лишь часть была обожжена, но это всё просто детали, которые ничего не значили сейчас, не в этот момент.
Мирцелла не стала мешкать и начала осыпать Пса Джоффри вопросами. Главное, что теперь они в безопасности. Сандор Клиган - свирепый и страшный воин, но так даже лучше. Враги будут бояться.
- Сир Клиган, это правда, что говорят при дворе? Это правда, что леди Маргери убила Джоффри? Неужели она решила рискнуть своей жизнью в угоду каких-то целей? - Произнес Баратеон, который решил не отставать от своей сестры и тоже принялся осыпать мужчину вопросами.
Конечно, этот человек не тот, кто может дать ответ на все вопросы, ведь он не мастер над шептунами и его работа заключается лишь в том, чтобы разить врагов короны мечом и защищать короля, короля, который так нелепо погиб.
Хоть Баратеон и рад своей сестре, но понимал также, что ей мало, что говорят, совсем как ему. Поэтому и оставалось надеяться на единственного взрослого человека в этих покоях, который может всё объяснить, если только ему не велели молчать. В таком случае ничего не поделать. Томмен не переспорит взрослых, особенно мать и лорда-дедушку.
«Неужели леди Маргери обманула меня? Она же говорила, что не причинит никому из нас зла.»
Такие вот грустные мысли были в голове Томмена. Ему сразу вспомнились слова матери, её предупреждение о том, что каждый может оказаться врагом и каждый может обмануть.

Отредактировано Tommen Baratheon (2017-08-16 22:41:15)

+4

11

Он никогда не любил детей, потому что не умел с ними общаться. Говорить о том, что он не сир Клиган в который раз уже просто не мог, поэтому пришлось скривить губы, будто в оскале и шумно вздохнуть. Они молились за короля.  За мальчика, который был королем,  и не был ребенком. Дети не так жестоки. По спине прошел холодок, навевая старые воспоминания, и щека будто заныла. Только если не рождаются такими.
- Никто не прислал. Я пришел сменить пост. - коротко ответил рыцарь и опустился на стул возле двери. Стражнику полагалось стоять возле королевских покоев, но Сандору было не привыкать нарушать правила.
Томмен не был похож на своего брата. Лишь иногда, в малейших движениях он походил на Джоффри - серьезным взглядом, взмахом руки, искоркой в глазах. Искры в глазах короля вспыхивали в момент появления навязчивых идей новых жестокостей, идиотских приказов, издевательств. А у Томмена? От вида новорожденных котят, прекрасного пейзажа, чудесного танца? Вероятней всего.
Он никогда не любил политику, потому что она его не интересовала. Пес выполнял приказы, ему было запрещено думать. Думающие подвергали сомнениям решения своих господ. В игре милордов такие как Клиган всегда были пешками, судьбой которых было быть размененными. А Пес умел думать. И в этом был его недостаток.
- Откуда мне знать, меня там не было - бросил он резко, но тут же добавил тише - убийцы работают тихо и без свидетелей, а тут вон, баб целый двор. Убийца стремится не попасть за решетку, а Маргери схватили сразу..Извернется, докажет свою невиновность. А вот сбежавшая Санса Старк уже нет - Клиган помрачнел, подумав о пташке. Серсея могла найти любые доводы как против Маргери, так и против Сансы. Кто же станет козой отпущения?

+3


Вы здесь » Game of Thrones ∙ Bona Mente » Танец драконов » 1.80 Королевская Гавань. Crowns and Shrouds


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC