Game of Thrones ∙ Bona Mente

Объявление





Barbrey Dustin

«Дастины, прославленные некогда короли холмов, хоронили своих мертвых в земле; Эддард Старк, будь он проклят, не вернул ей тело Виллама, и она не могла воздать ему почести так, как того хотели бы его предки, но она ни за что бы не предала его память подобным образом. Не позволила бы ему оставаться в вечном холоде и пустоте, не позволила бы скрыться от глаз оставшихся в живых, не позволила себе — и другим — забыть».

For where your treasure is

Малый совет

Catelyn Stark - Мастер над законами
Taena Merryweather - Великий мейстер
Dacey Mormont - Лорд-командующий Королевской Гвардией

ВАЖНОЕ ОБЪЯВЛЕНИЕ
Настоящее (299г)

1.68 Тирош: Nymeria Sand
1.80 Королевская Гавань: Myrcella Baratheon
1.82 Королевская Гавань: Petyr Baelish
1.88 Королевская Гавань: Osmund Kettleblack
1.90 Королевская Гавань: Olenna Tyrell

Настоящее (300г)

2.15 Ров Кейлин: Robb Stark
Стена (300 г.)

Манс Налетчик штурмовал Стену, но встретил не только отчаянное сопротивление Ночных Дозорных, но и облаченную в стальные доспехи армию Станниса Баратеона. Огонь указал королю и Красной Жрице путь на Стену, и с нее они начинают завоевание Семи Королевств, первое из которых – Север. Север, что царствует под короной Молодого Волка, ныне возвращающегося с Трезубца домой. Однако войны преклонивших колени южан меркнут перед Войной грядущей. К Трехглазому ворону через земли Вольного Народа идет Брандон Старк, а валирийской крови провидица, Эйрлис Селтигар, хочет Рогом призвать Дейенерис Бурерожденную и ее драконов к Стене, чтобы остановить грядущую Смерть.

Королевство Севера и Трезубца (300 г.)

Радуйся, Север, принцы Винтерфелла и королева Рослин не погибли от рук Железнорожденных, но скрываются в Курганах, у леди Барбри Дастин. О чем, впрочем, пока сам Робб Старк и не знает, ибо занят отвоеванием земель у кракенов. По счастливой для него случайности к нему в плен попадает желающая переговоров Аша Грейджой. Впрочем, навстречу Королю Севера идет не только королева Железных Островов, но и Рамси Сноу, желающий за освобождение Винтерфелла получить у короля право быть законным сыном своего отца. Только кракены, бастард лорда Болтона и движущийся с севера Станнис Баратеон не единственные проблемы земли Старков, ибо из Белой Гавани по восточному побережью движется дикая хворь, что не берут ни молитвы, ни травы – только огонь и смерть.

Железные Острова (300 г.)

Смерть Бейлона Грейджоя внесла смуту в ряды его верных слуг, ибо кто станет королем следующим? Отрастившего волчий хвост Теон в расчет почти никто не брал, но спор меж его сестрой и дядей решило Вече – Аша Грейджой заняла Морской Трон. Виктарион Грейджой затаил обиду и не признал над собой власти женщины, после чего решил найти союзников и свергнуть девчонку с престола. В это же время Аша Грейджой направляется к Роббу Старку на переговоры…

Долина (299/300 г.)

В один день встретив в Чаячьем городе и Кейтилин Старк, и Гарри Наследника, лорд Бейлиш рассказывает последнему о долгах воспитывающей его леди Аньи Уэйнвуд. Однако доброта Петира Бейлиша не знает границ, и он предлагает юноше решить все долговые неурядицы одним лишь браком с его дочерью, Алейной Стоун, которую он вскоре обещает привезти в Долину.
Королевская Гавань (299/300 г.)

Безликий, спасенный от гибели в шторм Красной Жрицей, обещает ей три смерти взамен на спасенные ею три жизни: Бейлон Грейджой, Эйгон Таргариен и, наконец, Джоффри Баратеон. Столкнув молодого короля с балкона на глазах Маргери Тирелл, он исчезает, оставив юную невесту короля на растерзание львиного прайда. Королева Серсея приказывает арестовать юную розу и отвести ее в темницы. В то же время в Королевской Гавани от людей из Хайгардена скрывается бастард Оберина Мартелла, Сарелла Сэнд, а принцессы Севера, Санса и Арья Старк, временно вновь обретают друг друга.

Хайгарден (299/300 г.)

Вскоре после загадочной смерти Уилласа Тирелла, в которой подозревают мейстера Аллераса, Гарлан Тирелл с молодой супругой возвращаются в Простор, чтобы разобраться в происходящем, однако вместо ответов они находят лишь новые вопросы. Через некоторое время до них доходят вести о том, что, возможно, в смерти Уилласа повинны Мартеллы.

Дорн (299/300 г.)

Арианна Мартелл вместе с Тиеной Сэнд возвращается в Дорн, чтобы собирать союзников под эгиду правления Эйгона Таргариена и ее самой, однако оказывается быстро пойманной шпионами отца и привезенной в Солнечное Копье.Тем временем, Обара и Нимерия Сэнд плывут к Фаулерам с той же целью, что и преследовала принцесса, однако попадают в руки работорговцев. Им помогает плывущий к драконьей королеве Квентин Мартелл, которого никто из них прежде в глаза не видел.

Миэрин (300 г.)

Эурон Грейджой прибывает в Миэрин свататься к королеве Дейенерис и преподносит ей Рог, что зачаровывает и подчиняет драконов, однако все выходит не совсем так, как задумывал пират. Рог не подчинил драконов, но пробудил и призвал в Залив полчище морских чудовищ. И без того сложная обстановка в гискарских городах обостряется.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Game of Thrones ∙ Bona Mente » Два сердца бьются как одно » bless you with love for the road that you go


bless you with love for the road that you go

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

1. Участники эпизода: Кейтилин Старк и Робб Старк.
2. Место действия: Риверран.
3. Время действия: 299 г., десятый месяц, незадолго до отправления Кейтилин в Белую Гавань.
4. Описание эпизода:

http://68.media.tumblr.com/21e4fa667ea2d5ee984fdfc217f60fe0/tumblr_ojcnfdWrHL1torqd1o2_400.gif http://68.media.tumblr.com/a2adb113523ab243bfcd7bd4bbc89bf5/tumblr_ojcnfdWrHL1torqd1o3_r1_400.gif

Участь женщины — отпускать и ждать. Не единожды за свою жизнь Кейтилин Старк благословляла на прощание и смиренно ждала возвращения, а потому ей к тому не привыкать, но уходить самой она не привыкла. Дважды она покидала своего старшего сына: первый раз ради супруга и Брана, второй ради венценосных баратеоновых братьев.
Не миновать и третьего прощания. На сей раз — ради будущего воссоединения. Там. На Севере.

+5

2

[indent] Сухие и ломкие ветки дуба не слишком охотно покоряются человеческим рукам и колют не хуже терновника. Такие изделия куда проще мастерить из податливых ветвей вишни иль яблони, но леди Старк сама пренебрегла точностью просьбы, так что нечего уж сетовать на принесенное служанкой – девочку недавно приставили к госпоже, но справляется она недурно.
Ступай, – не глядя в сторону той, бросила леди Старк. Взгляд ее речных глаз был немного рассеян и вместе с тем беспокоен, он как будто желал не просто охватить весь вид из окна спальни, но запечатлеть его так глубоко и надежно внутри, чтобы в грядущую лютую зиму им иной раз согреваться. Осень – не лето, конечно, но все лучше смертельной стужи, которую ей так давно обещал ее покойный супруг. Близко, зима близко.
[indent] Но еще ближе было расставание с Риверреном. Неизбежное и нежеланное, оно вместе с тем давало едва осязаемую надежду на скорейшее завершение войны. Робб обещал ей закончить борьбу с Тайвином Ланнистером и вернуться на Север, чтоб иссушить залитые морем, кровью и слезами северные земли, восстановить справедливость и изгнать Железнорожденных обратно в воду. Намедни Кейтилин Старк поставила в риверранской септе свечу Воину за сына и его войско, ибо, хоть милосердие Матери и уберегло его в Крэге, его недостаточно для возвращения назад. Милосердием от Грейджоев не откупишься.
[indent] Лишь бы только не его – Робба – кровью. Кейтилин Старк не желала гибели, пускай и достойной воинов, никому из северной армии, но за многими из них смерть придет с неумолимостью зимы, и если так, если кому-то и суждено не вернуться домой, то пусть это будет кто угодно, но не Робб. Нет. Пожалуйста.
[indent] Если бы только она, Кейтилин, сама могла бы быть подле сына во всех его битвах. Незримо молитвой защищать его от каждой стрелы, от каждого удара мечом, от каждой хвори или даже косого взгляда – о, если бы! Благоразумие нередко оставляет женщин после рождения детей, но некоторым везет больше, и в них остаются какие-то крохи здравого смысла. Кейтилин повезло быть в числе последних, но после гибели Брана и Рикона она стала ощущать бесконечную беспомощность перед лицом смерти, и если собственный конец ее не слишком волновал, то судьба ее детей – и в первую очередь Робба – занимала всю ее изнутри, выметая спокойствие и доверие к судьбе, как ненужную шелуху. И почему только Нед оставил их? Сколько отдала бы она за возможность вновь оказаться в его крепких руках, забыть обо всем и дать слабину. Непозволительная роскошь.
[indent] Сухие и ломкие ветки дуба не слишком охотно покоряются человеческим рукам и колют не хуже терновника, но все же ложатся в молитвенное колесо. Пусть Робб куда больше предан Старым Богам, но в его жилах течет и андальская кровь, а значит, он и под защитой Семерых тоже. Кейтилин бы без раздумий отдала ему свою жизнь, если бы это могло наверняка его уберечь от всех бед, но это все истории давно забытых дней, и все, что она может дать ему, это оберег Семерых.
[indent] Вечер укрывал собой Риверран. Солнце уже почти схоронилось за далекими землями Запада, и с первым лучом его возвращения – Кейтилин всходить на палубу корабля. Прощай, Риверран, прощай, Трезубец! Быть может, свидимся еще.
Мой государь, – Кейтилин, справившись у слуг о занятости сына, осмелилась сама прийти к нему в покои. Там было не слишком много людей, но все же стоило при них обращаться к сыну должным образом.
Мне завтра на рассвете покидать Риверран, и я подумала, возможно, вы найдете и для меня немного времени.

+4

3

У Робба болела голова. Это был последний день перед отъездом матери в Белую Гавань, и ему хотелось попрощаться с ней, провести немного времени вместе. Вновь стать маленьким мальчиком, которому в радость материнская ласка. Но всем что-то от него было нужно. Даже если где-то мыши съели рис, король обязан об этом узнать. Голова буквально раскалывалась, и Робб отправил всех восвояси, оставшись только со слугами, которые всегда незримо находились у него в покоях, то прибирая что-то, то меняя, то продолжая свой бесконечный цикл перекладывания вещей с места на место и обратно. Впечатление бурной деятельности, конечно, создавалось, но всем было понятно, что в покоях Короля Севера особых дел нет, он чистоплотный и многого для комфорта ему не нужно.
Да и ничто из этого не было достаточной причиной, чтобы не пригласить мать к себе или самому не заявиться к ней. Настоящая причина крылась в том, что Робб просто не мог. Ему казалось, что если они сейчас встретятся, то это очередное расставание станет реальным. Пока это были только слова, но как только в воздухе прозвучат прощания, обещания и пожелания хорошей дороги, потеря последнего близкого человека, ниточки к Винтерфеллу станет реальностью. С того времени, когда отец еще был дома и вся семья здоровая и невредимая наслаждалась своим тихим уютным счастьем, Робб только терял. Сначала он оставил Брана и Рикона, потом отправил мать на дипломатическую миссию, а сестры, которые вовсе отправились в Королевскую Гавань с отцом стали растворяться в водах памяти. Роббу стоило больших усилий вспомнить их лица. Все, что он знал точно — Санса рыжеволоса, а Арья пошла в отца. Он даже не был уверен, что вспомнит их, если встретит случайно. Да и младшенькая сейчас в том возрасте, когда она с каждой минутой должна расти и меняться. Единственный, кто всегда был рядом — Серый Ветер. Робб неосознанно протянул руку и потрепал волка, спящего у ног по холке.
Когда мать вошла, Робб встал из-за стола. Получилось неловко — тяжелая ляжка Серого Ветра покоилась на правой королевской ноге, и подъем был совсем не грациозным. Волк же только взглянул на гостью и, с недовольством простонав, отодвинул задницу от ног хозяина.
Конечно, — Робб был испуган. Она — его родная мать, женщина, которую он любил с младых ногтей, пугала его сейчас. Много времени прошло с той поры, когда он был малышом и таял в ее объятьях, но именно сейчас он почему-то вспомнил эти моменты. И его пугало то, что она говорит. Он сразу понял, зачем она пришла, стоило только открыться двери, но менее ужасным ее появление от того не стало. Последняя ниточка к семье, к Винтерфеллу.
Оставьте нас.
Слуги прошмыгнули в дверь, незаметные и бесшумные. Или это просто у Робба в ушах гудело? Ему давно пора было повзрослеть, стать мужчиной, отринуть мальчика. У него самого скоро мог бы родиться ребенок. Но этот последний разговор пугал его как юнца, не видевшего ничего в своей жизни, кроме материнской юбки. И это злило.
Садись, — он указал куда-то в сторону глубины комнаты не предлагая ничего конкретного, — мне принесли бутылку отличного вина, уверяли, что дед его сильно любил. Думаю, ты лучше всех подойдешь как судья для такого заявления.
Роббу хотелось занять руки и он поспешил наполнить кубки. Вот только пальцы не слушались и, чтобы совсем не упасть в грязь лицом, он сделал глубокий вдох. Совладав с эмоциями, он таки разлил вино и протянул матери один кубок. Пожалуй, сейчас со времен коронации Робб был слишком далеко от того, что должен представлять из себя Король Севера. И он очень надеялся, что если мать заметила его состояние, хотя бы не осуждает. Он всегда был с ней стог и холоден после ее опрометчивого поступка, но сейчас, ему хотелось немного теплоты. Простой, семейной теплоты, которой, вопреки северному происхождению, в семье Старков всегда было много.

+3

4

[indent] Взрослые мужи стали покидать комнату, и на лицах некоторых Кейтилин видела отчетливо проступающее недовольство: еще бы, никак не могут забыть ей отпущенного Цареубийцу. Ну да Семеро с ними – в глубине души леди Старк их не слишком судила, хотя и не очень судила за содеянное себя, ведь ее дочери стоили десятки таких, как Джейме Ланнистер, будь он хоть сто раз лучшим воином Семи Королевств и сыном Тайвина Ланнистера, но его воинскую честь давно запятнала кровь Эйриса Таргариена, а на наследство последнего ему уже не претендовать. Хотя, впрочем, это же Тайвин, он извернется как хочет, если ему будет угодно, перепишет законы, разрешит членам Королевской Гвардии жениться, иметь детей и владеть землями. И, по-хорошему, конечно, Кейтилин все это волновать не должно.
[indent] Как и других не должно волновать то, что сделала она. По какому праву они судят ее своим презрением и недоверием? Это они, мужчины, не выиграли эти войну – не она, старая и хрупкая женщина на четвертом десятке. Благо, хотя бы Эдмару доставало ума и такта не относиться к числу этих доморощенных палачей, ведь тогда бы за его Кейтилин не заржавело бы указать брату на его ошибки в этой войне, коих тоже было достаточно.
[indent] Злая. Злая она стала со всем этим. Ей иногда самой становилось тошно от себя, своей закрытости и мрачности, но откуда бы взяться здесь чему-то иному, если единственный свет, что горел, это пепелище костров смерти? Но это совершенно не те мысли, что стоило думать в последний час вместе с сыном. Единственным сыном. Его доверие стало настоящей ценой за ее проступок. Чужое порицание, чужой гнев едва-едва волновали леди Старк, но Робб – это иное. И об этом она сожалела.
Он был ценителем вина, это правда, – кивнула Кейтилин Роббу. Лорд Хостер был не чужд веселью и радости, а потому иной раз любил хорошенько выпить, но это никогда не выходило за рамки приличного – по крайней мере, Кейтилин никогда не доводилось убеждаться в обратном. Он был сдержан и расчетлив в каждом своем решении, и хотя дочь устала верить, что ее брат унаследует те же черты, она все же надеялась, что к Эдмару это придет с годами.
[indent] Она попробовала и едва заметно нахмурилась. Да, действительно хорошее. Ей далеко, впрочем, до отца в понимании вин, но кое-что знала о том и она. Это, должно быть, с редвинских земель, ибо только у них бывает так сладко и терпко одновременно. Такого вина всегда хватало в Риверране и всегда недоставало в Винтерфелле, ибо северяне предпочитали напитки крепче летних вин, и сама Кейтилин, покрывшись шкурой волчицы, стала забывать вкус многих вещей.
В меру сладкое, – ответила леди Старк сыну, – хотя я немного в этом смыслю, мне нравится.
[indent] Интересно, нравилось ли ему? Интересно, что вообще нравилось Роббу из того, что он увидел на юге? В конце концов, он был южанином больше, чем все прочие дети Эддарда и Кейтилин Старк, ибо он, в отличие от остальных, в Риверране вышел на свет и произвел свой первый крик.
Пока тебя не было, – начала она о другом, – я разговаривала с лордом Болтоном. Его сын… Его незаконнорожденный сын отвоевал у Теона Винтерфелл. Не знаю, говорил ли тебе он об этом, – чуть помолчав она продолжила, и ее губы непроизвольно скривились от собственных слов, – он захотел отдать мне кусок кожи Грейджоя.

+4

5

Когда слуги покинули комнату, стало немного проще дышать. Робб не знал, что следует говорить сейчас, потому что чувствовал подходящую горечь. Его покинула вся семья и только мать оставалась рядом, даже ее решение отпустить цареубийцу вместе с той муже женщиной король простил, пусть и осуждал по сей день. Простил бы ей еще сотни тысяч таких выходок, лишь бы она была рядом.
- Мне явно далеко до того, чтобы стать ценителем, - попытка улыбнуться далась с трудом и выглядело это крайне жалко. Король Севера не знает, как разговаривать с матерью, боится ее. Боится не суметь отпустить. На самом дел Робб начал понимать, что легче бы перенес прощание, если бы она отправилась из Риверрана молча, без прощальных слов и этого вечера. Ему оставалось бы только смотреть вслед кораблю, отплывающему по Красному Зубцу прочь в Белую Гавань. Ей будет там лучше. Чистый и прекрасный город, откуда будет в случае чего уйма путей для отступления. Молодой Старк слабо представлял Кейтилин там, у статуи Старика-Рыбонога, он все еще цеплялся за ее образ здесь. Свою мать он мог защитить только тут, но никак не в Белой Гавани, которая находится далеко отсюда. Подальше от ужаса войны.
Робб устроился напротив матери, чтобы напоследок рассмотреть ее получше, потому как никому из них двоих не было известно, когда они увидятся снова, и увидятся ли вообще.
- Незаконнорожденный? – Старк поморщился, дослушав слова матери до конца, - Болтоны были великими правителями Севера и не изменяют своим привычкам.
Король прервался. Было трудно представить, что Теон их предал. Это ведь он виноват в том, что этот паренек, росший вместе с ними, перешел на ту сторону, которая заведомо проиграла.
- Ты была права с самого начала, когда просила послать другого человека, но не его. И то, что произошло после – моя ошибка. Ошибка, за которую ты имеешь полное право меня не прощать, никогда.
Если бы Молодой Волк тогда понимал, что это приведет к смерти младших братьев, к падению Винтерфелла. И сейчас бастард Болтона там вместо главного? Старки славились тем, что отрубали провинившимся головы, но никогда изощренно не мучили врага, даруя смерть.
В какой-то степени Теон заслужил подобное, но был ли он виновен в этом в полной мере, чтобы быть наказанным? Молодой король винил прежде всего себя, считая, что это было его личной ошибкой и Теон стал всего лишь жертвой незнания и слабости. Бедняга тоже был один, он потерял названного отца, как и все дети Старков, ему тоже было тяжело. Робб опустил глаза, но после посмотрели матери в глаза. Она не могла полюбить Джона, который не был ни в чем виноват, чего уж говорить о совершенно чужом ребенке, который был почти как заложник в волчьем логове.
Почувствовав метания хозяина, Серый Ветер подобрался ближе, чтобы Робб мог запустить руку в его густую и жесткую шерсть. Лютоволк всегда оставался рядом с ним, даже когда все остальные уходили. Серый Ветер был не просто питомцем, он был солдатом, как и все находящиеся здесь воины. Он убил более сотен врагов в сражениях, не показываясь никому на глаза и убивая одного за другим. Враги встречали свою тихую и бесшумную смерть. Многие уверяли, что Робб Старк натравил на их армию целую стаю волков, но это было не так. Глоток вина придал сил для того, чтобы продолжить разговор, а вкус рубиновой жидкости не сыграл никакой роли.
- Скоро я покину Риверран и двинусь дальше, уже без тебя, - упрямый сын Эддарда Старка будет двигаться только вперед, даже когда Кейтилин покинет их войско. У короля не должно быть слабостей, но вопреки всему они были почти каждому известны. Волчонок всегда будет помнить свою мать, своего отца и маленьких братьев, и сестер, даже когда их разделяют не только тысячи лиг, но и смерть.

+3

6

[indent] Иной раз слова даются не легче поступков. Кейтилин Старк и сейчас помнит, сколького стоило ей в первые дни, разделенные вместе с Недом в Винтерфелле, сознаться в своей неправоте и попросить прощения. То был не первый раз, когда она просила прощения, но первый – когда это далось так трудно, ибо уязвленная гордость просила совсем о другом.
Я не имела права, прости,молвила она тогда супругу и уже подобрала юбки, чтобы покинуть его, оставив наедине со своими Богами и скорбями, но он остановил ее, удержал и не дал этим извинениям кануть в пропасть, разверзшуюся между ними после его возвращения в Винтерфелл. Старые и Новые Боги, если бы в целом мире кто мог представить, как сильно она, Кейтилин, тоскует по нему, по его рукам, крепким и сильным, но способным на нежность и бережность, по его взгляду, холодному и чуть отстраненному, но смягчающемуся в мгновения, когда он смотрел на нее, на детей или брата, а еще по голосу, по губам, по речам, сдержанным, коротким и искренним. Если бы только кто мог представить.
[indent] Горе Робба она также не подвергала сомнению. Навсегда потерять отца, братьев и молодую жену – иные и помыслить о таких бедах не могут, а ему, зеленому юнцу пятнадцати лет отроду, пришлось вступить в бой и надеть на себя железный венец власти. Однако он свою супругу почти и не знал, а смерть братьев не то же самое, что смерть детей для матери, если, конечно, вообще допустимо сравнивать глубины их боли. В конечном счете на душе Робба висит камень вины, которую он неизбежно осознает, но не может загладить. Мертвые не возвращаются. Мертвые уходят в землю.
[indent] Избранные восходят после на небеса, и дети того несомненно заслуживают больше всех прочих, однако надеяться на встречу после смерти не то же самое, что сжать своего ребенка в объятиях, вдохнуть его запах, услышать смех и поцеловать.
[indent] Да только Робб в том не виноват. Робб не Теон. Допустив ошибку, он не замышлял ничего дурного и лишь хотел дать другу шанс на то, чтобы стать достойным человеком, однако обманулся. Это – горько. Это – страшно. Сколько лет ни пройдет, а Кейтилин не забудет и не простит Железнорожденным этого вероломства. Простит ли Роббу? Да что там, уже простила, если вовсе хоть когда-то винила его за это. В конечном счете она тоже допустила ошибку и допустила сознательно – промах же Робба был хоть и роковым, однако случайным.
Я никогда не винила за это тебя, – сказала она, накрыв своей рукой его руку, – ты доверял Теону, и я могу понять, почему ты искал в нем друга. У твоего отца были друзья, но ему повезло больше.
[indent] Хотя, конечно, это им повезло с Недом, особенно – Роберту. Нед сражался за него и Нед погиб по его вине. Вернее, конечно, по вине Серсеи и Джоффри, но если бы Роберт не позвал тогда Неда служить ему десницей, всего этого бы не свершилось.
Твоя дружба и твое доверие должны стоить дороже, Робб. Многие будут стараться снискать твоего расположения и твоей любви, ибо ты король, но теперь ты сам знаешь его цену.
[indent] А кто станет другом Роббу сейчас? Среди подданных искать друзей нельзя, ибо сегодня ты их милуешь, а завтра ведешь на смерть. Дружбу можно вести лишь на равных. А кто сможет встать  ним плечом к плечу и не уступать ему ни происхождением, ни статусом, ни благородством? Роберт Аррен был всего лишь избалованным мальцом, Джоффри – еще хуже, а Теон уже предал Север. Разве что Эдмар, но Кейтилин и не знала, в каких они отношениях с Роббом.
Когда ты вернешься Винтерфелл, напиши лорду Мандерли. Он добрый хозяин, но я не хочу долго быть заложницей Белой Гавани.

+4

7

Робб считал, что у него много друзей, много братьев и целых две замечательных сестры. Чего уж стоила эта Арья, которая поспевала везде и всегда за братьями в обход правилам. Вместо урока шитья она сбегала к ним, чтобы пострелять из лука, подраться на мечах. Любопытно, какая она сейчас?
Старков стало много меньше, их семья исчезала прямо на глазах. У самого Робба не вышло создать семью. Свою супругу он не смог узнать, чего уж говорить о любви? Хотя он верил, что все-таки между ними возникло бы что-то такое. Как у Неда и Кейтилин. Этому не суждено было случиться и теперь он находится здесь. Эта война только началась, и она унесет еще уйму жизней. Но, желательно, закончить ее до того, как придется эта чертова зима.

- Я не должен был ему доверять будущее нашей семьи, - юный король тяжело вздохнул и отвел взгляд куда-то в сторону. Если эти предательства будут продолжаться и далее, то он рисковал стать тем еще параноиком, как и многие другие правители прошлого. Недоверие к подданным недопустимо, особенно если это доверие ничем не скрыть, - Наши дела должны оставаться только нашими, и никто не завершит их лучше нас самих.

С плеч будто бы свалился огромный, тяжелый камень. Этот вес давил на Робба, не давал спокойно засыпать. Отец просил его заботиться о младших братьев, но Робб не сумел. Не уберег. Как и отец не уберег когда-то Бранна. Сестры уехали с отцом и тоже стали жертвами. Санса и Арья были заложницами и слухи о их возможной участи ходят страшные. Старки не должны были покидать север. Никто их них сейчас не попал бы в такую ситуацию, если бы они остались на своих землях и не гнались за чем-то большим.

- Ему повезло больше, но что с ним стало.
Проще было тогда, он был ребенком. Достаточно было сказать «Давай дружить?» и вот, вы уже друзья и участвуете в играх, никто никого не предает, не убивает (разве что понарошку) и не отрезает языки ради забавы. У него были братья, но теперь Теон предатель, а Джон на стене и они вряд ли смогут увидеться в ближайшем будущем. Если увидятся вообще.
- Я обещаю, ты там не останешься надолго. Скоро все это должно закончиться, мы вернем Сансу и Арью, а после вернемся домой.

Верил ли сам Робб в эти слова? В них нужно было поверить, потому как если не верит сам лорд, то как же убедить в этом воинов? За ним идут сотни людей, ему необходимо дать им цель, за которую они все будут сражаться и, возможно, умирать.
Прикосновение чужих рук было умиротворяющим и дарило желание поскорее ощутить их снова. Увидеть мать и не устыдиться объявить ей о своей победе. Он не проиграл еще ни одной битвы, так пусть это и будет продолжаться.  Боги пока что улыбаются ему и необходимо использовать это.
Молодой волк поднялся, потянув мать за собой. Сейчас важно вселять всем уверенность и ей это важно видеть, важней всех.

- Белая Гавань даже не успеет наскучить, когда я пошлю за тобой, - после чего Робб обнял ее, чувствуя то, что чувствовал и в самом детстве. Казалось, это было вот только вчера, он бегал и хулиганил, когда позволяло время, сбегал с назначенных тренировок и нудных рассказов Лювина.
Эта женщина, его мать, была великолепна и неповторима. Она простила своему сыну то, чего не смогла бы простить любая другая, а когда на сердце легче – легче и в бою.

+2

8

[indent] Север сед и стар, но юн тот, кого венчали короной зимы. Шестнадцать лет далеко не детство, но зрелость измеряется не годами, но опытом; вчера Робб Старк во дворе Винтерфелла дрался с Джоном и Теоном на глазах отца, сира Родрика и братьев, а сегодня единственно значимые свидетели – боги и время.
[indent] Робб Старк обнимает мать, и от сердца ее волнами расходится тепло. Ее сын. Первый и ныне единственный. Блаженны матери, что не видели смерти своих детей, но такое счастье достается не каждой. Редкие женщины не пережили хоть бы и одного выкидыша, мертворожденного или скончавшегося в младенчестве ребенка, и до поры до времени Кейтилин Старк считала себя благословенной Матерью: пятеро детей, рожденных один за одним, и все как на подбор здоровы и крепки. Но тропы людей ведомы лишь богам.
Говорят, Старкам не везет, когда они идут на юг, может, в этом все дело, – задумчиво говорит Кет, когда сын вспоминает о судьбе отца. Эддарда Старка, конечно, не предавали друзья. Ни Роберт Баратеон, ни Джон Аррен не были способны на такую подлость, но не по их ли вине Нед в это вмешался? Пожелал справедливости, правосудия, пожелал знать, как умер его друг, которому, на самом-то деле, в его годы давно было пора на покой, хоть и, как сказывают люди, лорд Аррен до последнего сохранял ясность ума. А Роберт? Может, и не он заточил Неда в подземелья, но его жена и его (ли?) сын то сотворили, после приговорив к позору и боли.
[indent] Мужчины всем рискуют ради чести, достоинства и друг друга. Робб несомненно пойдет по той же стезе. Пусть не он провозгласил себя королем, но он и не отказался от этой доли, как не отказался встать во главе своей армии и вести ее в бой. Он выиграл все битвы, но Ланнистеры выиграли эту войну, и способ избежать позорного поражения – вернуться на Север. Есть, впрочем, и еще один.
Вернем Сансу и Арью? – Переспросила Кейтилин сына, немало подивившись его словам.
[indent] Неужели он поверил в Цареубийцу или решился на мирные переговоры с Джоффри? Если так, то как она ошибалась в нем! Она чуть отстранилась от своего короля и внимательно посмотрела на него не в силах не думать о том, каким облегчением для всех них было бы его решение сложить корону и преклонить колени.
Ты хочешь переговоров с Ланнистерами? – В ее голосе звучала надежда. Пусть будет попрана северная гордость, но они смогут спать спокойно без страха быть прирезанными ночью людьми Тайвина Ланнистера, без страха вновь получить вести о налете на Речные земли, без страха думать о будущем и наконец уже готовить Север к зиме, а не вести войны на юге.

+3

9

[indent] Робб прямо-таки разрывался на части между войной и политикой, между собой и Королём Севера.
[indent] Между своими решениями.
[indent] Он любил мать, и по весьма понятным причинам. Он был ее первенцем, ее сыном, ее гордостью. Кейтлин Старк была женой лорда, сестрой лорда и дочерью лорда, но матерью целого короля, даже несмотря на то, что все вокруг сейчас короли, куда ни глянь, а Робб из них всех самый незаконный мятежник. Мать была для Робба той самой семьёй, которая у него осталась, единственным символом того, что Робб когда-то не был королем, а был простым сыном лорда Севера. Но эта самая леди-мать давала ему советы, иногда важные, иногда не слишком, но тот факт, что она находилась здесь, в опасных Речных Землях, уже говорил о том, что Король Севера еще слишком молод, раз ему все еще нужна мать. Она была нужна Брану, нужна Рикону, но не Роббу, несмотря на полезность ее советов.
[indent] И, тем не менее, он ее любил. Но все ещё какая-то его часть подозревала, что за спиной над ним смеются и называют молокососом, который и меч в руках не удержит. Возможно, даже тот же Джон Амбер, который презирает слабость и считает женщин не более, чем домашними зверьками. Поэтому маму нужно было отослать. И тогда, к старшим Баратеонам, он ее отправлял не только ради бессмысленных дипломатических разговоров, и сейчас, в Белую Гавань он ее отправляет не только ради поисков новой жены, а ради ее же безопасности. На войне нет места женским сердца, только мужским мечам. 
Тем не менее, отец смог завоевать победу не только на Севере, – так же тихо и задумчиво ответил Робб. Холодное вино некстати напомнило о погоде за окном, а его послевкусие - о конце сладкого лета. Но сидеть в кресле у камина было тепло... Жаль, что ползимы, скорее всего, Робб проведет в седле. – Но сейчас мы, как и он в Королевской Гавани, совсем одни, – грустно сказал он и долил вина. Оно было и вправду отличным, но не слишком крепким, а истинно южным. Он предпочитал вообще не пить, чтобы держать разум холодным, но от одного-двух бокалов ничего не будет. Да и, всё-таки, мать рядом.
[indent] Жаль, что союз четырех Великих Домов распался вмести со смертью основателей. Джон Аррен, великолепный тактик, чья помощь сейчас была бы неоценима, был предательски отравлен в столице, оставив Долину своему болезенному сыну и трусливой жене.
Кстати, что там леди Аррен? От нее нет писем? – спросил Робб, задумавшись. – Если бы нас поддержала Долина, то Санса и Арья уже были бы дома.
[indent] Казалось бы, всего лишь пустяки – помочь родичу и прислать на помощь корпус долинных рыцарей. Робб не знал свою тётку, но уже готов был ее придушить. Бросать родственников в беде – нарушать зааоны богов. Старых и Новых. Но эта дорога для Робба закрыта, ведь леди Лиза заперлась в Орлином Гнезде и боится высунуть оттуда нос.
[indent] Второй участник союза южных амбиций – не много ни мало король Роберт Первый Баратеон – тоже мертв. Его Штормовые Земли, его королевство сейчас раздирали на части все они – и Ренли, и Станнис, и Робб, и Бейлон. Венценосные братья погибшего короля перегрызлись между собой на юге, отчего Ренли умер, а Станнис «подарил» большую  часть его армии Ланнистерам, а меньшую и вовсе угробил о стены Королевской Гавани. И оттуда теперь нет помощи.
[indent] Ниоткуда нет помощи. Совсем. Робб устало опер голову на руку, отложив полупустой бокал. Королем быть сложнее, чем он думал. Будь у него Джейме... Все было бы по-другому. Не стоило, всё-таки, матери оставаться здесь. Но он ее не винил, ведь сам он тоже наделал немало ошибок. Будь здесь Теон, а не там, в Винтерфелле, коронованный как принц, были бы живы его братья, и мать бы, скрепя сердце, смерилась с потерей сестер Старк.
Я хочу переговоров с Ланнистерами, – едва слышно ответил он, будто бы кто-то еще их слушал. – Если бы все, что требовалось для того, чтобы Санса и Арья вернулись домой, это отпустить Цареубийцу и преклонить колено мерзкому Джоффри, я бы давно сделал это. Но нет, мама, все не так просто.
[indent] Если он даже и преклонил бы колено, девочек все равно оставили бы в Гавани, на все тех же правах заложниц. И смысл? А так у него есть шанс победить, есть шанс захватить столицу и забрать сестер. А сейчас... Они все равно что мертвы. Как ни прискорбно об этом даже думать.
Если я сделал бы так, но меня как предателя казнил бы какой-нибудь Рикард Карстарк или Русе Болтон, – вздохнул он. Особенно Болтон. Король – заложник своих вассалов. –Если бы я знал, что от короны больше проблем, ни за что ее не взял.
[indent] Только здесь и сейчас он мог быть честен пред собой и матерью. Старк никогда не жаловался на груз своей короны, но когда-то должен был. От слов, сказанных сейчас, им обоим должно было стать легче - и Старк это понимал. Как и его леди-мать. Наверное.

Отредактировано Robb Stark (2018-01-04 21:39:54)

+4

10

[indent] Слова сына о вынужденном одиночестве Неда в Королевской Гавани обожгли сердце холодом. Ни разу за всю жизнь леди Старк не довелось ступить на мрамор Красного замка, но слухов о нем хватило бы на пару толстых книг, хранимых в мейстерских покоях, и если когда-то в далекой и звонкой молодости мысли о столице вызывали трепет и волнение, то в последний год любое упоминание королевской твердыни вызывало лишь отвращение и страх. Страх, о котором Кейтилин не посмела бы заикнуться, отправь ее Робб в столицу на переговоры или даже в обмен на сестер. Страх, который она бы с мученической гордостью снесла бы, как сносят женщины все остальное. Однако все то лишь темные мечты: Робб ни за что не отослал бы мать в Королевскую гавань, ибо не верил Ланнистерам и их слову, да и кроме того, кому нужна старая вдова предателя короны, когда в когтистых лапах сжаты две почти созревшие для брака и деторождения девицы? Нет, ни Тирион, ни королева не дураки идти на подобные сделки.
Лиза нам не поможет, – покачала головой Кейтилин, и в ее голосе звучала удручающая уверенность в собственных словах. Любой, кто не знал жену покойного Аррена последние годы, мог предположить, что добрая и благородная леди всенепременно придет на помощь сестре и ее семье, но их ждало бы однозначное разочарование. Кейтилин надеялась, что Робб уже и думать оставил про Долину, но нет, холодный ум политика и полководца таких вещей забывать, конечно, не должен, да только как объяснить это все? Робб ведь, должно быть, на месте своей тетки представляет некую копию матери, но годы сделали разницу между сестрами столь разительную и решительную, что нынче их роднили разве что синева глаз и рыжина кос. 
Если бы ты знал, сколько я ей писала, но она не ответила даже на вести о смерти лорда Риверрана, о чем тут говорить, – вздохнула леди Старк, чуть пожав плечами, и в этом жесте было пополам печали и стыда. Кейтилин всегда принимала близко к сердцу промахи Эдмара и Лизы, ибо те едва знали мать, и старшая сестра им отчасти ее заменила, невольно приняв на себя ответственность за них. Пусть она не видела их много лет, но шрамы тоски по леди Талли, хоть и затянулись временем, но все ж иногда давали о себе знать. Но все это зря. Каждый отвечает сам за себя и только. Жаль, королям эта привилегия недоступна.
Болтону, думается мне, безразличен твой титул и твоя честь. Карстарк… – Кейтилин хотела возразить сыну, но в случае с сыновьями зимнего солнца это было сложнее. Уклончиво пожав плечами, она заняла паузу, сделав глоток вина, и, набравшись храбрости, продолжила, – Болтон и Карстарк не выстоят против тебя и остальных твоих вассалов. Кроме того, на твоей стороне всегда встанет Риверран.
[indent] Сказав это, женщина почувствовала некоторый укол совести. Что, если она сейчас своими речами толкнет Робба на что-то необдуманное? Робб умен и находчив, но возраст неизбежно может сделать свое, и что, если им придется сожалеть о содеянном? С другой стороны, любой правящий лорд несет на своих плечах груз печалей и ошибок, и Роббу при всех его достоинствах этого не избежать. Лишь бы это не стоило ему жизни. Почувствовав, как к горлу подбирается холодный страх, леди Старк, воздав короткую молитву Матери, поспешила отбросить эти мысли и продолжила:
Если ты преклонишь колени перед Джоффри, ты избавишь себя от этого груза, – тихо, но достаточно твердо продолжила она, возвращаясь к словам сына о короне, – он вернет нам девочек, ты женишься, мы вернемся в Винтерфелл и переживем эту зиму.
[indent] Она не привыкла бояться, разговаривая что с отцом, что с супругом, но случались иной раз такие разговоры, когда Кет всем нутром ощущала, как трудно ей дается каждое слово и как глубоко ее ранил страх перед тем, что услышит в ответ. Ей повезло жить в любви и почете, ей повезло не бояться ни руки, ни слова мужчин, но бывало, ей хватало одного лишь короткого взгляда Неда или жеста отца, чтобы вспомнить, кто на самом деле в этом доме хозяин. И пусть стены Риверрана всегда защищали и поддерживали ее, пусть Робб, несмотря на корону, ей приходился сыном, которого она выносила, выкормила и вырастила, все же сейчас она страшилась его ответа, ибо то было не слово ребенка, но – короля.
Я умоляю тебя подумать об этом.

+4

11

[indent] Когда-то Робб считал, что у него много родичей, много тех, кто поможет в трудную минуту. Отец всегда говорил, что в холода выживет не одиночка, а стая, и Робб считал точно так же. Вокруг него были и мечтательный Бран, чрезмерно много слушавший Старую Нэн, и маленькая цепкая Арья, настоящий мальчик в платье, и красавица Санса, всегда воображая себя той-самой-леди из всех саазочек. Даже диковатый Рикон был его стаей... И Джон Сноу. Роббу всегда казалось, что его сводный брат больший волк, чем они все – даже в его-то довольно низком положении Сноу находил в себе силы выбирать судьбу и следовать долгу. Теперь его долг – Ночной Дозор. Но как ни пытался Король Севера с этим смириться, ничего не выходило, ведь Сноу – самый, что ни на есть, его брат. Если Робб с Серым Ветром – одно целое, то с Джоном они были двумя сторонами золотого дракона – вот только Робб был с той стороны, где отчеканен король.
[indent] Другой его стаей могли быть Талли, хотя даже не стаей, а косяком форелей. Но так и не стали – только дедушка сир Бринден, по зову долга и чести. С Эдмаром они не были так близки, хотя Робб и не понимал, почему – возможно, он не воспринимал всерьез шестнадцатилетнего выскочку, а, может, они просто мало пересекались или были друг другу неинтересны. Брат лорда Хостера тоже не слишком бял близок с племянником, и этого вполне было достаточно для выводов. Сам бывший лорд Талли умер раньше, чем Робб узнал его ближе. Рано забрала старика болезнь, как и его зятя Джона Аррена.
[indent] Еще одной форелькой в их косяке могла стать Лиза, сестра матери короля, и самой важной. В детстве они были довольно близки, однако с возрастом леди Орлиного Гнезда, судя по словам мамы, сильно изменилась, как и их отношения. Или раньше такого в сестре леди Старк просто не замечала? Но не помогать родственникам в войне – это одно, а не прибыть на похороны отца – совсем другое. Возможно, она и правда обезумела после смерти своего мужа.
Она всегда была такой? – хмуро спросил Старк, поглядывая на трещавший камин. Пламя успокаивало и согревало, хотя он и был рожден среди бесконечных снегов и холодов. Видимо, в нем слишком много от юга, и поэтому в чем-то он не настолько же решимый, как северяне. Может, из-за этого война и проигрывается? Он ведь довольно часто потакал вассалам, которыми должен править железной рукой. Королевской рукой и стальной хваткой.
Леди Аррен нужен муж-регент, потому что если она настолько обезумела от горя, то это не доведёт Долину до добра, – ведь где это видано, самый воинственный и практически исконно андальский регион не посылает своих рыцарей в бой! В свое время эти завоеватели отхапали себе половину Вестероса, а теперь не могут отправиться на войну из-за странных запретов своего сюзерена. Возможно, им дай только повод, и Лиза уже не сможет остановить их протесты... – Но кто я такой, чтобы решать? Всего-то и могу, что милостиво просить ее помощи.
[indent] В такие моменты король как никогда ощущал себя слабым, и это нервировало.  А, может, это так влияет вино? Усиливает чувство жалости и самобичевания. Зато оно неплохое на вкус, чего отрицать очевидное. Да и почему-то по телу приходила приятная дрожь, когда оно, чуть подогретое, проходило в желудок.
Пока у Болтона нет повода, он не опасен, – уверенно бросил Старк, в душе понимая, что это не так. Будь у Руче желание, нашелся бы и повод, причём довольно давно. – Но Болтон и Карстарк – это треть моей армии. А если у них будут еще новые союзники, то король у Севера будет другой. А Риверрану не выстоять в одиночку. – Но это лучше, чем ничего. В случае чего, за него будут бороться Талли, Блэквуды или ещё кто – те, для кого имя Король Севера не пустой звук. А таких, наверное, не так мало, и покуда они живы, Болтон слаб. Но ведь он не дурак, он не станет нападать, он будет исподтишка строить козни, лишая Робба необходимой поддержки. Зря он дал лорду Дредфорта слишком много власти. Но он же одновременно был самым хитрым полководцем по эту сторону баррикад, и наиболее умным вассалом дома Старк – не менее, чем самым опасным. Заклятый друг, которого разумнее было убить – или держать подле себя, следить за каждым шагом и словом, не давая даже подумать о переходе на сторону Тайвина.
[indent] Вернее, Джоффри, это ведь он король.
Преклонить колени перед Джоффри? – удивлённо спросил он, немного повысив голос. – Да я... Да он... Он ведь казнил отца.
[indent] Неужели она не понимает? Это же очевидно. Он мерзкий и горделивый, преклоненное колено заставит его подумать лишь о том, что он сильнее, а не о текущих вырубленных обстоятельствах.
И он никогда нее вернет нам Сансу и Арью. – на Сансе он, в лучшем случае, жениться, да и Арью отдадут за кого-нибудь. Ланнистерам лишь бы повыгоднее, людями они не интересуются, только золотом. – Да и нам пока что некуда возвращаться. Покой Риверрана я предпочту развалинам моего дома, от мыслей о которых становится тяжело на душе. Я должен выбрать нового Принца Винтерфелла, который знает замок не хуже нас с тобой и сможет восстановить его из пепла. Как ни прискорбно, ты знаешь, кто это будет. – Джон Сноу. Вместо него на Стену отправятся пленные рыцари, покалеченные бойцы и старики, которые помогут обескровленному Дозору лучше одного бастарда. Нет, не бастарда – будущего Джона Старка.
Я подумаю об этом, но ответ мой не изменится. – Победа или смерть. Лок'тар огар! Склониться перед Джоффри – умереть. Мятежа этот червяк мне никогда не забудет.

Отредактировано Robb Stark (2018-02-06 21:42:17)

+3

12

Лиза? Нет, – покачала головой леди-мать и уже хотела рассказать сыну о той юной и робкой девушке, которую Кейтилин никогда знала как свою сестру, но мысль, что тропинка муравьев в лесу, потянулась в другую сторону, и вскоре Долина была забыта. Джоффри, девочки. Принц Винтерфелла. Говорить об этом приходилось нередко, пора бы привыкнуть, но сердце кололо все так же.
[indent] Кажется странным, как одно слово или одна лишь мысль способны породить цепь необратимых чувств и поступков, о которых впоследствии можно горько жалеть, но которые столь сложно предотвратить, даже будучи уверенным в себе и своем отношении к определенным вещам; вот и Кейтилин Старк еще пару минут назад и помыслить не могла, что сейчас ее сын, ее король произнесет те слова, от которых у нее сердце пойдет мелкими трещинками страха и боли, постепенно утолщавшимися в крупные раны, что, вероятно, еще долго будут ныть, раздражаемые одиночеством и чужбиной.
[indent] Она ведь знала все это давно. И о Белой Гавани, и о том, кого Робб предпочел видеть своим наследником, но впервые это одновременно сочлось в какое-то доселе неизвестное Кейтилин чувство предательства и обмана. На мгновение вжавшись в саму себя, она, не мигая, смотрела на поверхность дубового стола, а после подняла взгляд на сына и с тем же невидящим взором спросила:
Ты поэтому меня отсылаешь в Белую Гавань?
[indent] Он хочет вернуть Джона Сноу в Винтерфелл со Стены и наверняка знает, как сильно не понравится ей это решение, а потому просто избавляет себя от необходимости выбирать между сводным братом и матерью. И ведь точно! Как точно все складывается: камень к камню, слово к слову, поступок к поступку; она недавно предала его доверие, обманула, пошла против, отпустив на волю Цареубийцу, и пусть даже король по-прежнему любит свою мать, но чувствует, что от нее рядом ему немного проку и даже напротив. Кому нужна изменница-мать за плечом? Кому нужно прятаться за маминой юбкой? Не по-королевски все это, конечно, и если уж приходится выбирать, то выбирать, по крайней мере, того, кто всегда тебе будет обязан и благодарен за это решение, и в этот раз эта счастливая доля выпала Джону Сноу, бастарду со Стены. Робб снимет с него черный плащ, поправ все законы, и Сноу будет за это, конечно, благодарен своему избавителю. Пусть он сам дал присягу, но в момент принятия этого решения он еще не ведал, что в обход четырех сводных братьев и сестер сможет стать наследником Винтерфелла. Никто не ведал.
[indent] С каждым мгновением все глубже ступая в трясину предательских мыслей и чувств, Кейтилин не задумывалась о том, что это может быть плодом ее усталости, тревоги, горя и, наконец, предвзятости. Сдержанность и выдержка ей служили спутниками с самого детства, но большое сердце речной девочки смолоду было способно на сильные чувства, не все из которых доводили до добра. Эта женщина горячо любила свою семью, но никак не могла избавиться от тех червей, что точили ее личное счастье сомнениями, ревностью и подозрением. Немало крови попортила Кейтилин своему непогрешимому супругу всеми этими страхами и печалями, а вместе с этим не дала и пасынку хотя бы крошек любви. Вот и сейчас внутри нее поднималась волна горечи и обиды, а справиться с этим она никак не могла в одиночку.
Ты… Ты знал, что я этого не пойму и не приму, а потому таким способом захотел избавить себя и его от лишних трудностей, отослав меня в чужой дом? Отчего сразу не замуж? Спроси лорда Болтона. Так я точно не стану вам с Джоном мешать.
[indent] Хлесткие слова сорвались с уст пусть не против воли, но все же скорее случайно, чем намеренно, и спустя уже пару мгновений Кейтилин всем сердцем ощутила, как она сожалеет о произнесенном. Старые и Новые Боги, зачем я так с ним? Ему не легче твоего, глупая женщина, и он повинен в ваших бедах куда меньше, чем ты. Отставив кубок в сторону, леди Старк прикрыла глаза и сложила ладони перед собой, а после опустила в них свое лицо, как будто страшилась сказать лишнего или расплакаться, но на самом деле просто боялась увидеть лицо сына, его гнев, обиду или печаль, вызванные ее несдержанной злобой. Несказанное «прости» так и осталось на устах старой леди, и она, плотно сжав губы и закрыв глаза, лишь надеялась на великодушие своего короля.

+3

13

[indent] Тогда, интересно, какой она была? Робб был уверен только в том, что на маму она не была похожа. Потому что мама любит отыгрывать ангст, а Лиза гёт леди Кейтлин ради своей родни готова была лить кровь (чаще - свою) и рвать глотки, потому что леди Старк не забывала ни на секунду о каждом из своей стаи, будь то веселый Эдмар, хмурый Бринден или утомленный Робб... И даже о них, о ныне мертвых Бране и Риконе. Казалось, мать Короля Севера создана для любви и заботы (Джон, увы, не в счет), но это всегда приносило ей только большие (или большие?) страдания. Она была южанкой, более пылкой в проявлении чувств, более вспыльчивой и более человечной. Роббу передалось все это в гораздо больших объемах, чем могло показаться с виду, и он понимал свою мать, но маска холода и отсраненности настолько глубоко въелась в кожу, что он не знал, как помочь ей. Как ее поддержать и успокоить. Утешать совсем не то же, что слушать или приказывать. Это гораздо труднее.
[indent] И, все же, хотелось верить в простые совпадения. Что это просто вороны не долетели до Орлиного Гнезда, а не Лиза хранит ненужное молчание. Судя по словам матери, она заботилась о сыне (пусть и чрезмерно), значит, чувство любви к семье ей не чуждо. Но ее молчание и вправду странно... Будто она ждёт кого-то или чего-то. Но чего?
Нет, – и лишь отчасти – да. – Тебе стоит заняться делом. Чем-то важным. К счастью, меч держать ты не умеешь, поэтому ты поможешь мне как посол, снова.
[indent] Не сказать, чтобы леди Кейтлин была хорошим дипломатом, но что есть – то есть. Она долго жила среди северян, и, возможно, переняла их характер, но она все же оставалась не волком – и потому могла бы договориться с Мандерли, которого тоже не считали волком. Возможно, логика странная, но что поделать? Другие варианты могли оказаться еще хуже. Да и в конце концов, его мать была в Королевской Гавани и вышла оттуда вполне живой, а это что-то, да значит.
Да и тебе опасно находиться здесь, так близко к сражениям и войне. Если бы вас взял в осаду Тайвин, я бы не успел придти на помощь. Кто знает, смогли бы речные лорды спасти вас сами? Ты вполне могла бы погибнуть во время штурма, а то и попала бы в плен. Я не хотел бы потерять еще и тебя. – он и так потерял всех, кроме нее. Он не был уверен, что Джон тоже жив – в последнее время на Севере произошло многое. Лорд... Принц Оберин писал, что на глаза ему попадалась только Санса, а Арью даже не упоминали. Да и сама Санса теперь Ланнистер, а это создавало дополнительные проблемы в ее освобождении. Да и вышла она замуж не за второсортного кузена или племянника, а за самого Тириона Ланнистера, сына десницы короля. Пусть и не самого любимого сына. – Рядом с Мандерли тебе будет лучше. Ты будешь ближе к Винтерфеллу. Если ты будешь убедительна, то лорд Виман даже поможет нам восстановить дом. – Он был богат и связан клятвами со Старками, он был обязан помочь. Тогда, глядишь, «темница» Белой Гавани для мамы сменилась бы титулом Леди Винтерфелла. Ну, или она хотя бы была бы жома, а не где-то, и в самом сердце Севера, где ее бы уже точно никто не достал. Тогда Робб был бы полностью за нее спокоен.
[indent] Но она думает, что все это лишь из-за того, что она не согласна с некоторыми его решениями. Будто бы она одна не соглашается со всем, что делает Робб. Ну и пусть думает так, как ей хочется, все равно своих решений Король Севера не изменит. В конце концов, он не молодое деревце, сгибающееся под каждым дуновением ветра, он Молодой Волк. Твердый, как лед. Лед не гнется – лед только ломается, но ломаться Робб пока не собирался. Сдаваться глупо, если ты еще можешь выиграть.
Я не настаиваю, мама, – жестко сказал Робб. Ты не понимаешь.Оставайся в Риверране, если тебе неугодно ехать в «чужой дом». Или дом Эдмара для тебя тоже чужд? А может, ты видишь лишнее там, где его нет?
[indent] Везде ей мерещатся только темницы и зло, только то, что на нее не обращают внимание и не берут в расчет. Робб лишь хотел как лучше, а ей, будто бы и не хотелось этого. Тоска заменила ей рассудок?
Ты думаешь, что справишься в этом лучше Джона? Сможешь ты сама управлять Винтерфеллом? Поведешь ли ты в бой мои войска, если я вдруг умру? – Темп голоса увеличивался, но Робб даже не думал кричать. В такие моменты слова должны звучать тихо, но жестко. – А Санса? Может быть, у тебя есть еще Старки? – Вино, видимо, действовало излишне сильно. Контролировать себя под действием алкоголя было трудно, а вино, к тому же, вело себя предательски – вначале оно шло неплохо, но после все же ударяло в голову. Я... Я не должен был этого говорить! А все потому, что он дурак. Она просто женщина, впавшая в беспамятство из-за горя, и он сорвался на ней. Идиот? Идиот. То, как она закрыла лицо руками, словно бы спасаясь от него, лишь усилило чувство вины, из-за чего стало еще более неловко.
Прости, я... Я думаю, ты поняла, что я хотел сказать, – Это прозвучало еще тише, но искренне. Из Старков редко вытянешь прощения. – Джон не будет наследником только если у меня будет сын. Потому я тебя и посылаю в Гавань, мама – у лорда Вимана есть две замечательные внучки. Если ты не хочешь видеть ненавистного тобою бастарда как моего наследника, ты способна все изменить.

Отредактировано Robb Stark (2018-03-11 13:46:36)

+3

14

[indent] Кейтилин никогда не смела, даже, будучи вконец рассерженной или обиженной детьми, поднимать на них руку, но иной раз казалось, что еще одно мгновение, одно лишнее слово, и она завершит этот разговор хлесткой пощечиной. Такие порывы чаще всего вызывала у леди Старк Арья; несдержанная, неаккуратная, нетерпеливая дочь порой выкидывала или говорила такое, отчего ее хотелось привести в чувство одним только движением ладони, но никогда, никогда Кейтилин не позволяла себе даже дать детям думать, что она на такое способна. Жесткий выговор, ограничение в свободе, сластях и играх, молитва – все эти наказания доставались детям не чаще и не реже положенного, но ни Эддард, ни Кейтилин не смели их и пальцем тронуть.
[indent] И все же иной раз – хотелось. Вот и сейчас, когда Робб в порыве раздражения спросил мать, может быть, у нее есть еще Старки, все, чего ей хотелось, это вопреки всем его титулам просто взять и отвесить пощечину. У тебя нет права говорить таких вещей, – хотелось бросить ей в ответ. И ведь на самом деле не было.
[indent] Как не было права у нее подозревать его на пустом месте. Но сердце – зверь пугливый, ретивый и беспокойный. А уж если он ранен, то многого ли от него следует ждать? Понимал ли это Робб? Возможно, и понимал, да только ему, как и его матери в том возрасте, с трудом давалось принятие этой истины. В юности Кейтилин и сама резала словами похлеще многих, и чаще всего это, конечно, доставалась ее близким: сестре, Петиру, а позже супругу. С годами стало проще, и в леди Старк благополучно сочлись дерзость и сдержанность, но в минуты душевной боли весь баланс шел ко дну.

[indent] Долгая тишина. Стоило наконец сказать хоть что-то, но в момент, когда с трудом сдержался от новых злых слов, очень уж трудно найти в себе силы на слова иные, на слова мира и любви.
Надеюсь, со своими союзниками ты будешь разговаривать учтивее, чем со мной, – уже без запальчивости, но все еще достаточно холодно ответила леди Старк. Робб любит ее. Она знала это, как знала и то, что ее любовь, как любовь любой матери, во сто крат больше, но это не вина мальчишки, и нечего упрекать его в том, что он постепенно становится на ноги и начинает обходиться и без нее. Лишь бы только он отдавал ей должное и не был слишком уж жесток.
И ты думаешь, кто управлял Винтерфеллом все эти годы? Твой отец? Это правда. Но не только, – она опустила его слова о войсках, потому как и в самом деле тут ей крыть было совершенно нечем, но ведь и Бенджен Старк в свое время не вел войск сражаться, но оберегал сердце Севера? Старые и Новые Боги, у них действительно осталось слишком мало Старков, – я ведь… не то что не уважаю лорда Мандерли или не люблю, нет, просто и ты пойми меня, – примирительнее и мягче сказала леди Старк, – Риверран действительно давно мне не дом уже, хоть я его и люблю всем сердцем, но Белая Гавань мне дом еще меньше. Только и всего, – одним движением она опустошила кубок, на дне которого еще было пару капель вина, но теперь оно сверкнуло своей пустотой, знаменуя некоторое начало конца. Когда она еще увидит Робба? Увидит ли? – Холодная мысль прорезала сердце, что клинок.

+3


Вы здесь » Game of Thrones ∙ Bona Mente » Два сердца бьются как одно » bless you with love for the road that you go


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC