Game of Thrones ∙ Bona Mente

Объявление

Lysa Arryn (by Dacey Mormont)

« Все они пытались отнять его у нее. И отец, и Кэт, и даже Джон... Да, он отдал ему таможню, чтобы порадовать свою молодую жену, но Петир уже тогда был чрезвычайно умен и превзошел все ожидания своего нанимателя. Никто не верил в него так, как она! Лиза всегда знала, как высоко ему суждено подняться, Лиза говорила об этом старому упрямцу Джону, и тот взял его в Королевскую гавань, но, Семеро, как же больно было видеть его каждый день и не иметь возможности открыто говорить о своих чувствах! Им стоило убить Аррена раньше».

Distorted love

Малый совет

Catelyn Stark - Мастер над законами
Leonette Tyrell - Мастер над шептунами
Taena Merryweather - Великий мейстер




ЗИМА ОЧЕНЬ БЛИЗКО
Настоящее (299г)

1.65 Королевская Гавань: Addam Marbrand
1.68 Тирош: Quentyn Martell (GM)
1.71 Винтерфелл: Myranda
1.78 Белая Гавань: Wynafryd Manderly/Elia Sand
1.80 Королевская Гавань: Sandor Clegane
1.82 Королевская Гавань: Petyr Baelish
1.85 Белая Гавань: Wylla Manderly
1.89 Белая Гавань: Myranda
1.88 Королевская Гавань: Osmund Kettleblack

Настоящее (300г)

2.13 Миэрин: Daenerys Targaryen
Краткий сюжет

Стена (300 г.)

Манс Налетчик штурмовал Стену, но встретил не только отчаянное сопротивление Ночных Дозорных, но и облаченную в стальные доспехи армию Станниса Баратеона. Огонь указал королю и Красной Жрице путь на Стену, и с нее они начинают завоевание Семи Королевств, первое из которых – Север. Север, что царствует под короной Молодого Волка, ныне возвращающегося с Трезубца домой. Однако войны преклонивших колени южан меркнут перед Войной грядущей. К Трехглазому ворону через земли Вольного Народа идет Брандон Старк, а валирийской крови провидица, Эйрлис Селтигар, хочет Рогом призвать Дейенерис Бурерожденную и ее драконов к Стене, чтобы остановить грядущую Смерть.

Королевство Севера и Трезубца (300 г.)

Радуйся, Север, принцы Винтерфелла и королева Рослин не погибли от рук Железнорожденных, но скрываются в Курганах, у леди Барбри Дастин. О чем, впрочем, пока сам Робб Старк и не знает, ибо занят отвоеванием земель у кракенов. По счастливой для него случайности к нему в плен попадает желающая переговоров Аша Грейджой. Впрочем, навстречу Королю Севера идет не только королева Железных Островов, но и Рамси Сноу, желающий за освобождение Винтерфелла получить у короля право быть законным сыном своего отца. Только кракены, бастард лорда Болтона и движущийся с севера Станнис Баратеон не единственные проблемы земли Старков, ибо из Белой Гавани по восточному побережью движется дикая хворь, что не берут ни молитвы, ни травы – только огонь и смерть.

Железные Острова (300 г.)

Смерть Бейлона Грейджоя внесла смуту в ряды его верных слуг, ибо кто станет королем следующим? Отрастившего волчий хвост Теон в расчет почти никто не брал, но спор меж его сестрой и дядей решило Вече – Аша Грейджой заняла Морской Трон. Виктарион Грейджой затаил обиду и не признал над собой власти женщины, после чего решил найти союзников и свергнуть девчонку с престола. В это же время Аша Грейджой направляется к Роббу Старку на переговоры…

Долина (299/300 г.)

В один день встретив в Чаячьем городе и Кейтилин Старк, и Гарри Наследника, лорд Бейлиш рассказывает последнему о долгах воспитывающей его леди Аньи Уэйнвуд. Однако доброта Петира Бейлиша не знает границ, и он предлагает юноше решить все долговые неурядицы одним лишь браком с его дочерью, Алейной Стоун, которую он вскоре обещает привезти в Долину.
Королевская Гавань (299/300 г.)

Безликий, спасенный от гибели в шторм Красной Жрицей, обещает ей три смерти взамен на спасенные ею три жизни: Бейлон Грейджой, Эйгон Таргариен и, наконец, Джоффри Баратеон. Столкнув молодого короля с балкона на глазах Маргери Тирелл, он исчезает, оставив юную невесту короля на растерзание львиного прайда. Королева Серсея приказывает арестовать юную розу и отвести ее в темницы. В то же время в Королевской Гавани от людей из Хайгардена скрывается бастард Оберина Мартелла, Сарелла Сэнд, а принцессы Севера, Санса и Арья Старк, временно вновь обретают друг друга.

Хайгарден (299/300 г.)

Вскоре после загадочной смерти Уилласа Тирелла, в которой подозревают мейстера Аллераса, Гарлан Тирелл с молодой супругой возвращаются в Простор, чтобы разобраться в происходящем, однако вместо ответов они находят лишь новые вопросы. Через некоторое время до них доходят вести о том, что, возможно, в смерти Уилласа повинны Мартеллы.

Дорн (299/300 г.)

Арианна Мартелл вместе с Тиеной Сэнд возвращается в Дорн, чтобы собирать союзников под эгиду правления Эйгона Таргариена и ее самой, однако оказывается быстро пойманной шпионами отца и привезенной в Солнечное Копье.Тем временем, Обара и Нимерия Сэнд плывут к Фаулерам с той же целью, что и преследовала принцесса, однако попадают в руки работорговцев. Им помогает плывущий к драконьей королеве Квентин Мартелл, которого никто из них прежде в глаза не видел.

Миэрин (300 г.)

Эурон Грейджой прибывает в Миэрин свататься к королеве Дейенерис и преподносит ей Рог, что зачаровывает и подчиняет драконов, однако все выходит не совсем так, как задумывал пират. Рог не подчинил драконов, но пробудил и призвал в Залив полчище морских чудовищ. И без того сложная обстановка в гискарских городах обостряется.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Game of Thrones ∙ Bona Mente » Конец долгой ночи » 2.6 Восточный Дозор-у-Моря. От крови Древней Валирии


2.6 Восточный Дозор-у-Моря. От крови Древней Валирии

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

1. Участники эпизода в порядке очереди написания постов: Дейенерис Таргариен и Эйрлис Селтигар.
2. Хронологические рамки: 300 г., начало первого месяца.
3. Место действия: сны.
4. Время суток, погода: холодная ночь в Дозоре, душная ночь в Миэрине.
5. Общее описание: Кракен пришел свататься к дракону, но что их роднит? Одному — берега и воды, другому — небо и огонь.
Дейенерис Таргариен знает о предложении Ксаро Ксоана Даксоса, что из Кварта, помнит о предложении Зеленой Благодати, видит дары Эурона Грейджоя, но всего это слишком много для девочки шестнадцати лет, пусть даже королевы. Уставшая от жары, просителей и настойчивости Хиздара зо Лорака, она закрывает глаза, чтобы открыть их далеко-далеко от миэринской пирамиды.
Пусть Таргариенов в мире по пальцам одной руки, но валирийская кровь — это иное дело. Эйрлис Селтигар, что вышла из Дома Веларионов, тоже спит, но на другом конце мира. Ее давно одолели эти странные сны, а красная комета, возрождение драконов и возвращение лютоволков сгущают магию до того, что она во сне видит ту, с кем ее разделяет не такое уж и Узкое море.

+2

2

[indent] Поток просителей не иссякал с самого утра, а жара меж тем становилась невыносимой. Из-за неё ли, из-за тяжести короны, или из-за всего сразу у Дени начала нестерпимо болеть голова. Ощущения были такие, словно её изнутри приступом брал кхаласар. От множества скопившихся в одном помещении людей в воздухе стоял смрад, привлекавший жирных трупных мух. Они заполонили зал. Их монотонное жужжание действовало Дени на нервы не меньше, чем причитания бывших господ и реки сладкой лести, долженствовавшие умилостивить её. Выслушивая просьбы, она усилием воли заставляла себя не отвлекаться от сути. Иначе что из неё за королева?
[indent] Она старалась, и всё же дольше продолжать не могла.
[indent] — На сегодня довольно.
[indent] Серый Червь подал Дени руку, помогая подняться с жёсткой скамьи. Она с благодарностью приняла его помощь. От долго неподвижного сидения Дени едва ощущала своё тело ниже пояса. Это было ещё терпимо, но скоро на место онемения придёт боль.
[indent] Преклонив колени, просители почтительно опускали головы. Горько осознавать, что двигало ими не почтение и не любовь, но страх. Безжалостная драконья королева в одночасье разрушила их дома и не принесла им ничего кроме потерь, голода и разорения. В своих же глазах она всего лишь девчонка, не ведающая, что творит.
[indent] «Я должна быть сильной», — сказала себе Дени, покидая зал, — «Я от крови дракона».
[indent] Ирри и Чхику засуетились вокруг неё, едва она переступила порог собственных покоев. Не болит ли у кхалиси голова? Не желает ли она прохладной воды с лимоном? Искупаться? Фруктов?
[indent] — Оставьте меня. Я хочу спать.
[indent] Чхику помогла ей снять токар, пока Ирри взбивала подушки и разглаживала простыни. К моменту, когда служанки вышли, голова Дени разболелась так, будто собиралась лопнуть. Дени упала на постель, с наслаждением погрузившись в прохладное облако подушек, и прикрыла глаза на мгновение.
[indent] Когда же она вновь открыла их, увидела снег. Он падал на землю крупными хлопьями, оседал на её волосах, таял на лице. Дени протянула ладони, подставляя их холодным поцелуям, огляделась. Вокруг, во всём мире не было никаких иных цветов, кроме белого и чёрного. Белыми были сугробы, высотой с саму Дени, белой была земля. Небо затянули плотные облака чёрно-синего цвета. Неподалёку от неё чернели строения, а ещё слышался низкий рокот моря. Запоздало Дени осознала, что не чувствует холода, и тут же, как часто бывает во сне, поняла, что одета. На ней оказалось тёплое платье из серой шерсти, меховой плащ и высокие ботинки.
[indent] Накинув капюшон, чтобы защититься от ветра, Дени пошла к строениям. Не понимая толком, зачем, только чувствуя, что так правильно. Она проваливалась в свежий снег по щиколотку, но идти было нетрудно. Вскоре Дени поняла, что одно из строений представляет собой невысокую башню. Имелись с ней рядом и конюшня, и казарма, и небольшая тренировочная площадка, с мишенями для лучников и соломенными манекенами для мечников. Вокруг не было ни ограждений, ни стражи. Только близкий гул ледяного северного моря и снег, снег, снег.
[indent] «Я грежу», — подумала Дени, и тут увидела её. Огромную, до неба, ледяную стену. Она проступила сквозь снежную пелену будто внезапно, но уже спустя мгновение Дени начало казаться, что она видела Стену всегда. Во снах и наяву…
[indent] Ей нестерпимо захотелось взобраться наверх.

Отредактировано Daenerys Targaryen (2017-02-10 15:10:45)

+7

3

Привыкнуть к бесконечно-белому было нетрудно – гораздо труднее было не трястись, не дрожать и не стучать зубами. Эйрлис заворачивалась в шерстяную накидку, сверху надевала меховой плащ и, если везло, устраивалась где-нибудь под тяжелой шкурой. Во время путешествия, когда приходилось ограничиваться лишь плащом, вся ее энергия уходила на поддержание тепла в собственном теле – она неистово вертела стопами и кистями, сжимала и разжимала пальцы, лишь бы только заставить кровь бежать по венам. Сколько она себя помнила, тепло было необходимым условием ее существования; отчего-то ей казалось, что будет намного проще пережить извергающийся вулкан, чем ветры Севера. И все-таки, в отличии от всех тех, кого сюда сослали, леди Клешни очутилась на Стене добровольно.
Ледяное, серовато-синее море успокаивало ее, как успокаивало и родное, лазорево-бирюзовое. За тем лишь исключением, что при виде его Эйрлис впадала в странное оцепенение, и словно бы пыталась высмотреть другой берег. Но оцепенение стало случаться с ней все чаще, и вскоре Селтигар поняла, что от пейзажа для созерцания это не зависит – степень оцепенения обратно пропорционально количеству травы в драгоценном мешочке. Поначалу она старалась поддерживать прежние привычки, но вскоре осознала, что на Стене волантийских даров ей не достать; тогда леди решила свести курение к минимуму, но через день слегла с легкой лихорадкой и неописуемой головной болью. Все, что осталось ей сейчас – потреблять запасы и ждать, когда всему придет конец, всячески оттягивать тот момент, когда физические мучения вернутся. Вот уж воистину больно отказываться от старых привычек.
Впрочем, с того момента, как Эйрлис оказалась здесь, ей открылась некоторая бесполезность ее предприятия. Непостижимым образом ее маленькие удовольствия, раньше делающие голову беззаветно пустой и легкой, теперь только дурманили и ни капли не спасали. Поначалу она решила, что все от морозного воздуха, прочищающего голову при каждом вздохе, но ее сны все продолжали приходить и плевать хотели на повышенную дозу трав. Хозяйка Клешни смотрела на Красную жрицу, глядящую в огонь, и думала, что это ее рук дело; смотрела на короля Станниса и прятала травы подальше, не совсем осознавая, во что это ей станет, если об ее маленькой привычке узнает кто-то из королевской свиты. Впрочем, как это с ней всегда и было, возможность реальной угрозы волновала ее куда меньше возможности совсем перестать испытывать эффект трав.
Восточный Дозор-у-Моря не был их первой остановкой, но именно здесь у Эйрлис появилась возможность как можно глубже забиться под шкуры. О, что бы она ни отдала за теплое мгновение Юга! Руки пришлось согревать дыханием, пока леди не заснула. Но даже так, даже во сне не покидал ее этот пробирающий до костей холод. Эйрлис нелестным словом помянула Семерых и распахнула глаза, готовая проснуться – под ней лежал далекий и бескрайний застывший во льдах Север, и она чувствовала, как черный камень Стены, на верхушке которой она стояла босая, просачивается в каждую ее пору. Ощущение было сродни головной боли и вдыханию очень густого воздуха. Эйрлис отчего-то не удивлял ни вид снежной пустыни, ни ее босоногость, ни тот факт, что на самой верхушке Стены, на порывистом промозглом ветру и безжалостном снегопаде она – лишь в своей ночной сорочке, сливается с пейзажем такая же белая, такая же ледяная.
Одинокую фигурку, вышагивающую из подъемника, леди заметила не сразу. Она развернула голову в ее сторону на звук похрустывающих шагов, и только тогда осознала, что спит: перед ней, укутанная в северный наряд, стояла валлирийка. Или наследница того, что от Валирии осталось. Такая же, как она сама, и на секунду Эйрлис она показалась знакомой, хотя никогда раньше эту молодую девушку Селтигар не видела. Должно быть, это прошелестело в голосе ветра, отразилось от зеркального льда, но мгновение спустя, и даже будто бы заранее, Эйрлис знала, ко перед ней.
- Здравствуй, Матерь драконов, - улыбнулась леди, склонив голову. Волосы ее, не собранные в прическу, тут же рассыпались по плечам и лицу, стряхнув осевшие снежинки. Ощущение сна с появлением Дейенерис притупилось, хотя становилось все очевиднее, что это всего лишь сон. Эйрлис, впрочем, всегда плохо отличала сны от реальности.

Отредактировано Aerlys Celtigar (2016-11-08 21:13:51)

+4

4

[indent] Стоило подумать о подъёме, и Дени заметила просторную клеть на тросах, прилепленную к самой Стене. Войдя внутрь, она огляделась, пытаясь сообразить, как заставить клеть работать — и тут подъёмник сам пополз вверх, управляемый невидимой рукой. Натужно скрипели тросы, свистел ветер, короб время от времени ударялся о ледяной бок Стены, отчего начинал угрожающе качаться и мелко трястись, но Дени совсем не боялась. Высота манила её, а риск упасть делал подъём более… интригующим. Что будет, если умрёшь во сне? Проснёшься в своей постели, или уснёшь навеки?
[indent] «Стена высока, но дракон поднимается ещё выше».
[indent] Стоя на самом краю клети, Дени смотрела, как уползает вниз земля. Строения рядом со Стеной становились всё меньше и меньше, пока их, наконец, совсем не скрыла от глаз густая снежная пелена.
[indent] В последний раз Дени видела снег, когда была совсем девчонкой и жила в Браавосе. Он шёл всего пару дней, мокрый и неприятный, смешивался с дождём и растаял за ночь, оставив после себя реки грязи. Дени лепила из неё пирожки и кидала в кухонного мальчишку, что с визгом уворачивался от обстрела и метко платил ей той же монетой. Вскоре она стала похожа на поросёнка, с раскрасневшимися от бега и смеха щеками, заляпанная грязью. Грязь была всюду: на руках и платье, лице и волосах. В полчаса белокурая наследница Валирии стала походить на чернокожую девчонку с Летних Островов. Дени повезло тогда, на пороге дома её поймала служанка и увела умываться прежде, чем Визерис увидел, каким развлечениям предаётся принцесса из рода Таргариенов.
[indent] Через секунду или вечность, о времени судить было сложно, подъём кончился. Дени осторожно ступила на неровную поверхность Стены. Сделала один шаг, второй, и пошла так уверенно, словно ходила здесь дозором каждый день.
[indent] «Дозор… внизу, должно быть, остался один из их замков», — поняла Дени. Она неуютно поёжилась. Джорах Мормонт бежал за Узкое Море, лишь бы не остаться узником этих мрачных строений и вечного холода, бежал от Старков, верных псов узурпатора.
[indent] Неприятные мысли, впрочем, ушли, едва Дени заметила впереди стройную фигуру. Подойдя ближе, она поняла, что это красивая девушка, белокожая и светловолосая, в огранке белой рубахи и метели походящая на призрака. Волосы незнакомки были того же оттенка, что волосы самой Дени, и даже их глаза, лиловые одной и льдисто-голубые второй, казались одинаковыми. Валирийская кровь, роковое наследие…
[indent] — Здравствуй, Матерь драконов.
[indent] Ей не пришлось повышать голос, чтобы перекричать ветер. Слова будто и не преодолевали расстояния между ними, прозвучав сразу в голове.
[indent] — Эйрлис, — Дени с улыбкой протянула призрачной красавице обе руки.
[indent] Здесь, в дивном снежном сне, они были знакомы. Ладони Эйрлис оказались горячими, хотя одета она была лишь в тонкую ночную сорочку. Дени быстро расстегнула застёжку у горла, сняла подбитый мехом плащ и накинула его на плечи валирийки. Её плотное шерстяное платье и мех на плечах Эйрлис давали им равное количество тепла, хотя в нём и не было нужды. Неистовый ветер на вершине Стены играл их волосами и одеждой, взметал и уносил прочь позёмку, но не нёс с собой холода.
[indent] — Где ты сейчас? — спросила Дени.
[indent] Вопрос, со стороны лишённый смысла, таковым не был. Дени хорошо помнила, что спит на вершине миэринской пирамиды, за тысячи миль от Стены. Эйрлис, несомненно, тоже перенеслась сюда издалека. Быть может, из места, где ещё можно повстречать носителей валирийской крови?
[indent] Нет, глупо на такое надеяться. Дени огляделась.
[indent] — Как жаль, что ничего не видно… — прошептала она.
[indent] И вновь, стоило  пожелать, снег начал стихать сам собой. Два удара сердца, и метель улеглась. Разошлись тучи, и на небе, густо усыпанном звёздами — душами великих дотракийских воинов, — взошла полная луна. Перед валирийками открылась панорама мира.
[indent] Житель Вестероса, представься ему возможность оказаться на Стене, глядел бы на север, на дикие земли, о которых няньки рассказывают страшные сказки. Он бы мечтал и боялся заметить вдали великана. Одичалый, припав щекой ко льду и подползя к самому краю, высматривал бы внизу патрули Дозора.
[indent] Дени же смотрела на юг, тщась разглядеть королевство, раздираемое войнами и смутой. Королевство, по праву рождения принадлежащее ей.

Отредактировано Daenerys Targaryen (2017-02-10 15:11:57)

+4

5

Встречались ли они когда-нибудь раньше? Не в реальности, нет – запомнила бы Эйрлис, если бы видела Дейнерис во снах раньше? Девочкой, когда отец был в Совете, Эйрлис приходилось бывать в столице, но она плохо помнила те времена и с уверенностью не могла сказать, похожа ли стоящая перед ней девушка на братьев. Впрочем, имело ли это значение: они все призрачное, блеклое, кристальное отражение друг друга; не важно, какого цвета глаза Дейнерис Таргариен и как сильно они отличаются от ее собственных, неважен оттенок ее волос и как хорошо говорит она на Высоком Валирийском – Эйрлис поймет ее на любом языке, за версту почует запах крови и огня. Невидимой нитью древнее родство, будто сама магия жизни, тянется от одной к другой, и совсем неудивительно, что знакомство давно состоялось.
То, что ее здесь нет, Селтигар ясно без особых умствований. Ее самой здесь тоже нет, на высокой неприступной кромке Стены – она в кровати в замке, чувствует густую шерсть под ладонями и, кажется, почти ощущает реальный мир. Это привычное для Эйрлис состояние – находиться в двух местах сразу и ни одному не отдавать предпочтение. Однако этот раз другой: не часто доводилось ей быть не просто наблюдателем. Дейнерис ее видит, и Эйрлис способна почувствовать тепло ее чуть обветренных горячими песками рук – от нее пахнет пустыней и пряностями, и подбитая мехом накидка ложится на плечи валирийки, словно тончайшая волантийская парча.
Должно быть, что-то не так с этим местом. А, может, это сказывается отсутствие трав и долгие разговоры с Красной жрицей, ее бесконечное пламя и местные легенды о строителях Стены. Как бы то ни было, Эйрлис практически впервые делит свой сон с кем-то таким же наблюдающим со стороны, как и она. Это приятное ощущение, и хочется верить, будто не с проста именно Матерь Драконов оказывается здесь. Эта связь, в которую Веларионы верят так же подлинно и рьяно, как и в своих богов – это она всему причиной? Спрашивать у королевы, часто ли она видит сны, Эйрлис не решается.
Где ты сейчас? – она указывается на одно из зданий по правую руку от них и ухмыляется.
Я точно знаю, что тебя там нет, - глаза ее пристально изучают лицо собеседницы. – Но уже скоро. Тебе пора вернуться. Почему ты не возвращаешься, королева Андалов, Ройнар и Первых Людей? Я слышала про твоих драконов – здесь боятся их и надеются, что они не пересекут Узкое море. Дело в армии? – Эйрлис знает, что дело почти всегда в армии. Но у Дейнерис есть ее Безупречные, и Селтигар хочется прямо сейчас убедить ее вернуться на престол, забрать его силой и пламенем, лишить власти узурпаторов, сделать Семь королевств тем, чем они должны быть – едиными под началом крови драконов. – Слишком давно я не получала весточки от Вариса.
Королева обращает свой взгляд за пределы стены, на юг, и Эйрлис знает, кому служит. Да, гляди туда, королева таргариенской крови. Гляди и запоминай каждую тропинку, теряющуюся в лесу, каждую деревню на пути, каждое вспаханное поле; запоминай бескрайнюю Долину и широкий Простор, неспокойный Штормовой предел и ворота Белой Гавани – представляй, как она раболепно распластается перед пламенем твоих драконов, как падут все ложные кумиры с волосами под тусклое золото, семь выдуманных божеств; гляди туда, где в самом центре замка запрятан уродливый кровавый трон, принадлежащий изгнанникам от крови Валирии.
- Что ты видишь? – Все возвращается: красная комета, давно забытые боги, умершие герои. Прошлое, возможно, определено ошибочно – может, оно вовсе не позади, может, это совсем не линия, а замкнутый круг или сталкивающаяся в оборотах спираль.

+4

6

[indent] — Я вижу зелёные земли и серый камень, — Дени всматривалась вдаль, не напрягая зрение, и видела то, чего не могла увидеть, не будь происходящее удивительным сном. — Шелка и краски знамён…
[indent] Яблоки и рыбы, олени и устрицы, цветы и камни кружились перед ней в танце, то подлетая ближе, то удаляясь, стоило Дени сделать попытку приглядеться. Вестерос, огромный, покрытый бурым мхом и слепящим снегом, густыми лесами и жгучими песками, был доступен её взору, и всё-таки она не могла ничего разобрать. В мельтешении красок и узоров не было ни повторяющихся па, ни одного осмысленного движения. Дени понимала, почему, хотя знание и было ей горько.
[indent] «Это моё королевство, но я ничего о нём не знаю. Его люди живут далёкими от моих заботами. Его лорды борются за власть, за земли и за золото, как и все лорды во всех концах света во все времена с самого сотворения мира, но обычаи у них свои, беды у них свои, и мне нет места среди них».
[indent] — Нельзя вернуться туда, где никогда не был, — слова могильным холодом легли на сердце, но в ту же секунду, что они слетели с её губ, Дени почувствовала их непреодолимую правоту. — Ни драконы, ни войско не сделают меня здесь своей.
[indent] Она ощутила влагу на своих щеках и яростно сморгнула с ресниц недостойные крови дракона слёзы. Или это был растаявший снег? Дени смотрела на королевство, по праву принадлежавшее ей, но думала о другом. О лазурных водах Залива, о бескрайних дотракийских степях, об узких улочках Вольных городов. Она видела протянутые к ней руки освобождённых рабов и слышала их воззвание. За Узким морем она была любима в той же мере, что и ненавидима, но, так или иначе, важна. По эту же сторону полосы ненавидимой дотракийцами мёртвой воды никому, кроме стоящей рядом светловолосой валирийки, не было до неё дела. Кем она явится этим людям во главе чужеземной армии? Дикаркой. Завоевательницей. Угрозой извне, против которой они, разрозненные сейчас, тесно сплотятся.
[indent] Вьюга вновь поднималась. Снежная пелена заслонила видение далёких земель, как и раньше. Ветер бросал Дени в лицо крупные снежные хлопья. За Стеной, совсем недалеко, занималось зарево.
[indent] «Рассвет», — подумала сначала Дени, но розовый туман поднимался с запада, в то время как на востоке небо оставалось чёрно. Туман становился всё ярче и ярче. Дени уже слышала треск горящего дерева. Снег обернулся пеплом, кружащим вокруг двух девушек на вершине Стены. Вверх, в сияющее звёздами небо, уходили столбы густого чёрного дыма.
[indent] — Огонь… — произнесла Дени и беспокойно обернулась к Эйрлис, — По ту сторону Стены горит селение. Почему никто не пытается потушить пожар? Там могут быть люди!

Отредактировано Daenerys Targaryen (2017-02-10 15:12:26)

+2

7

- Нельзя вернуться туда, где никогда не был. Ни драконы, ни войско не сделают меня здесь своей, - говорит королева, и Эйрлис, спокойная, как будто вечная, чувствует себя как-то слишком разочаровано. Мир не смущает ее, волнения не трогают ее сердце – она созерцает жизнь отстраненно, и проведенный в довольствии и богатстве двадцать один год ничем для нее не отличается от нескольких последних месяцев путешествия, разве что физическим трудом. Сердце Эйрлис не обуревают волнения, не касаются сильные эмоции, она не испытывает острого любопытства к жизни, но всегда слегка безучастна, словно не умеет отличить реальность ото сна. Здесь же, во сне, острота происходящего как будто наконец настигает ее, сильнее, чем могла бы в реальности; Эйрлис не умеет отличить настоящее от небыли и потому, видимо, небыль так в ней откликается. Не имеет никакого значения, видит ли она таргариенскую королеву вживую, если слова ее звучат отчетливо и голос ее мешается с пургой, не имеет никакого значения, здесь ли она, если речь ее откликается в Селтигар так, как ничто до этого. Здесь, в сгущенной магией пурге, на стене, построенной великими мастерами прошлого, принадлежавшими ее сонному миру, она ощущает то, что обыкновенно людям несет реальность; здесь Эйрлис может чувствовать глубоко, волнительно и зыбко.
- Не имеет значения! – резко отзывается она, игнорируя статусы и прозвучавшую в речи королевы тоску. Дейнерис думает так, потому что еще здесь не бывала, Дейнерис думает так, потому что она еще совсем девочка, - это леди Селтигар видит четко. У юношества есть эта неотвратимая черта – бороться со всем на свете, у юношества есть пылкость, тяга к противостоянию. И Дени, оставаясь за узким морем, борется со своей судьбой, с тем что, думает Эйрлис, предрешено не ими – не им с этим спорить. Она всю жизнь видит будущее неотвратимо, и ни разу чье-то волевое упрямство не отменяло ее сны. Дети леса, думает Эйрлис, недавно получившая рукопись про этот народец, с местных книжных полок, нашлись бы, что на это сказать. – Чтобы править народом, не нужно быть одной из них. Уважение, любовь, почтение – все это приходит лишь от справедливости, жесткой руки и правильного расчета времени. Чувства – верные последствия принятых решений. Все, что важно – ты нужна здесь. Не только мне и тем, кто назвал тебя королевой, не только тем, кто хочет процветания Вестеросу, но и тем, кого нужно спасти от неминуемой гибели. Этого ведь ты хочешь – спасать? – Эйрлис смотрит прямо на снежный призрак королевы, и в глазах ее ни капли мечтательности. Она может похвастаться редкой проницательностью, но не может – пониманием человеческой природы, до которой ей редко есть дело. Она, впрочем, столько всего знает о той, кого назвала своей королевой, что Малый совет в Красном замке может взять ее советником по делам Таргариенов. – Или я не права? Потому что здесь это рвение очень пригодится, - валирийка ежится не от порыва ветра, а от видений про мертвых с горящими синими глазами. Уже скоро.

Эйрлис смотрит туда, куда указала Дэни, и видит поднимающийся от горизонта дым. Красная жрица. Женщина эта проникла даже в места, к ней не относящиеся – Эйрлис полагает, что ее сны ни коем образу Мелиссандру не касаются. За долгое путешествие они не раз не сходились во мнениях, и все же жрица знала о магии (Эйрлис бы не хотелось думать, что сны ее – то самое, что зовут в Вестеросе этим словом, а не наследство валирийцев) куда больше юной Селтигар; короткие, скупые рассказы ее были увлекательны, и в каждом виднелась крупица истины. Эйрлис нравилось слышать о Красном боге от того, кто ему служит – это придавало всему какого-то аутентичного очарования.
Сейчас она не могла гарантировать, что это горит селенье, а не жертвы Р’глора. Криков, впрочем, слышно не было – возможно, их унес ветер.
- Приказ короля, - спокойно отзывается Эйрлис. Она впервые думает, как ничтожно мало знает о своей королеве, как быстро и неизбежно начала служить Таргариенам – всегда служила, и валирийская кровь единственное, чего бы ее семья никогда не предала. Можно сказать, что у нее не может быть на этот счет личного мнения, можно сказать, что она обречена служить королеве с белыми волосами, несмотря на все личное. Но чтобы служить королеве, королеву нужно сначала сделать, и Эйрлис необходимо вернуть девушку в Вестерос. Они незнакомы, и Селтигар не понять ее упрямства, желания быть матерью чужим детям – она надеется лишь, что упрямую драконью кровь возможно переубедить. – Огонь отгоняет холод, - так говорит Красная жрица, что служит огненному богу. Ей верят. Впрочем, от драконьего пламени ее любовь к огню ее вряд ли спасет, - беззлобно хмыкает Селтигар. - Они не будут тебе союзниками. И они не спасут Вестерос. Как и те люди за Стеной

Отредактировано Aerlys Celtigar (2017-04-29 03:02:05)

+2

8

Её слова звучат неожиданно громко для Дейенерис, заставляя девушку вздрогнуть. Эхо восклицания валирийки разносится на много и много миль дальше, словно она отсюда, с севера, пытается докричаться до нее в Эссосе. Хлопья пепла, словно бы тоже испугавшись, волнами разлетаются прочь от девушек, прекращая сыпаться им на головы. Она качает головой в ответ на слова Эйрлис и печально усмехается:
-Я пыталась здесь быть завоевательницей. Ратовать за справедливость, отдавать жесткие указы, карать нарушителей, но это не обернулось ничем, кроме сплочения против меня всех моих неприятелей. Я прихожу, чтобы оставить после себя пепел и кровь, а когда ухожу, их этого пепла выбираются уцелевшие, но озлобленные змеи, вновь сплетаясь в клубок и готовясь нанести смертельный удар, - объясняет она, глядя в полные решимости и твердости глаза своей собеседницы. -Спасение... Именно этим постулатом я руководствовалась, и именно оно привело меня во тьму. Я не хочу повторять своих ошибок, - сказала она, сжав руку в кулак. Она действительно рвалась освобождать Вольны города от рабства, спасать тех, кого считали вещью и расходным материалом, наплевав на традиции и вечные устои, забыв обо всем, кроме своего слепого милосердия. То, что мертво, умереть не может... - пронесся в ее голове клич железорожденных.
-Я больше не хочу разрушать, - еле шепчет Дейенерис. -Я хочу создавать... Создавать из того, что уже есть, и оберегать,
всеми силами, что у меня остались, до самого последнего своего вздоха,
- фиалковые глаза светились искренностью и материнской заботой... Когда-то ей пришлось отдать всё ради появления своих детей-драконов, теперь же пришло время отдать всё ради светлого будущего Вестероса. Вот только стоит ли? Этого она еще не знала...
Дым от горящего селения поднимался все выше, заволакивая небо, а пламя весело танцевало, вырываясь из-под его черных покровов алыми языками. Дейенерис показалась в этом пламени женская фигура, пляшущая какой-то ритуальный танец. В какой-то момент она вспомнила все рассказы о Безумном Короле и его "причудах", о его сожжениях людей заживо на потеху себе любимому, о Дрогоне и жалобах просителей подле пирамиды, что приносили обугленные кости, и вновь поежилась от холода, обнимая себя руками.
-Огонь может только пожирать... - отзывается Завоевательница, немало сведущая в этом вопросе. В Эссосе также было много служительниц Р'Глора, распаляющих свои речи на улицах города и проповедуя приход Азор Ахай, как гласит древнее пророчество. -Следуй за Волком... - повторила она слова своей матери, встреченной ею на белых камнях развалин храма на подступах к Астапору. -На этой войне у меня не будет союзников, кроме тех, что пойдут со мной, - тихо огласила Дени, подходя к Краю Стены.

+4


Вы здесь » Game of Thrones ∙ Bona Mente » Конец долгой ночи » 2.6 Восточный Дозор-у-Моря. От крови Древней Валирии


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC