Game of Thrones ∙ Bona Mente

Объявление





Petyr Baelish

«Помнится, один лютоволк, пусть старый и матёрый, не прислушался к совету певшей на все лады птички, и где же он теперь? Хотелось верить, что хоть кто-то из гордого племени Старков окажется умнее, хотя бы невинное дитя, что все считают недалекой девочкой, истово верящей в рыцарскую честь. Но, быть может, именно младший волчонок окажется смышлёнее?»

Birds and wolves

Малый совет

Catelyn Stark - Мастер над законами
Taena Merryweather - Великий мейстер
Dacey Mormont - Лорд-командующий Королевской Гвардией

ВАЖНОЕ ОБЪЯВЛЕНИЕ
Настоящее (299г)

1.68 Тирош: Nymeria Sand
1.80 Королевская Гавань: Myrcella Baratheon
1.82 Королевская Гавань: Sansa Stark
1.90 Королевская Гавань: Olenna Tyrell

Настоящее (300г)

2.15 Ров Кейлин: Roose Bolton
Стена (300 г.)

Манс Налетчик штурмовал Стену, но встретил не только отчаянное сопротивление Ночных Дозорных, но и облаченную в стальные доспехи армию Станниса Баратеона. Огонь указал королю и Красной Жрице путь на Стену, и с нее они начинают завоевание Семи Королевств, первое из которых – Север. Север, что царствует под короной Молодого Волка, ныне возвращающегося с Трезубца домой. Однако войны преклонивших колени южан меркнут перед Войной грядущей. К Трехглазому ворону через земли Вольного Народа идет Брандон Старк, а валирийской крови провидица, Эйрлис Селтигар, хочет Рогом призвать Дейенерис Бурерожденную и ее драконов к Стене, чтобы остановить грядущую Смерть.

Королевство Севера и Трезубца (300 г.)

Радуйся, Север, принцы Винтерфелла и королева Рослин не погибли от рук Железнорожденных, но скрываются в Курганах, у леди Барбри Дастин. О чем, впрочем, пока сам Робб Старк и не знает, ибо занят отвоеванием земель у кракенов. По счастливой для него случайности к нему в плен попадает желающая переговоров Аша Грейджой. Впрочем, навстречу Королю Севера идет не только королева Железных Островов, но и Рамси Сноу, желающий за освобождение Винтерфелла получить у короля право быть законным сыном своего отца. Только кракены, бастард лорда Болтона и движущийся с севера Станнис Баратеон не единственные проблемы земли Старков, ибо из Белой Гавани по восточному побережью движется дикая хворь, что не берут ни молитвы, ни травы – только огонь и смерть.

Железные Острова (300 г.)

Смерть Бейлона Грейджоя внесла смуту в ряды его верных слуг, ибо кто станет королем следующим? Отрастившего волчий хвост Теон в расчет почти никто не брал, но спор меж его сестрой и дядей решило Вече – Аша Грейджой заняла Морской Трон. Виктарион Грейджой затаил обиду и не признал над собой власти женщины, после чего решил найти союзников и свергнуть девчонку с престола. В это же время Аша Грейджой направляется к Роббу Старку на переговоры…

Долина (299/300 г.)

В один день встретив в Чаячьем городе и Кейтилин Старк, и Гарри Наследника, лорд Бейлиш рассказывает последнему о долгах воспитывающей его леди Аньи Уэйнвуд. Однако доброта Петира Бейлиша не знает границ, и он предлагает юноше решить все долговые неурядицы одним лишь браком с его дочерью, Алейной Стоун, которую он вскоре обещает привезти в Долину.
Королевская Гавань (299/300 г.)

Безликий, спасенный от гибели в шторм Красной Жрицей, обещает ей три смерти взамен на спасенные ею три жизни: Бейлон Грейджой, Эйгон Таргариен и, наконец, Джоффри Баратеон. Столкнув молодого короля с балкона на глазах Маргери Тирелл, он исчезает, оставив юную невесту короля на растерзание львиного прайда. Королева Серсея приказывает арестовать юную розу и отвести ее в темницы. В то же время в Королевской Гавани от людей из Хайгардена скрывается бастард Оберина Мартелла, Сарелла Сэнд, а принцессы Севера, Санса и Арья Старк, временно вновь обретают друг друга.

Хайгарден (299/300 г.)

Вскоре после загадочной смерти Уилласа Тирелла, в которой подозревают мейстера Аллераса, Гарлан Тирелл с молодой супругой возвращаются в Простор, чтобы разобраться в происходящем, однако вместо ответов они находят лишь новые вопросы. Через некоторое время до них доходят вести о том, что, возможно, в смерти Уилласа повинны Мартеллы.

Дорн (299/300 г.)

Арианна Мартелл вместе с Тиеной Сэнд возвращается в Дорн, чтобы собирать союзников под эгиду правления Эйгона Таргариена и ее самой, однако оказывается быстро пойманной шпионами отца и привезенной в Солнечное Копье.Тем временем, Обара и Нимерия Сэнд плывут к Фаулерам с той же целью, что и преследовала принцесса, однако попадают в руки работорговцев. Им помогает плывущий к драконьей королеве Квентин Мартелл, которого никто из них прежде в глаза не видел.

Миэрин (300 г.)

Эурон Грейджой прибывает в Миэрин свататься к королеве Дейенерис и преподносит ей Рог, что зачаровывает и подчиняет драконов, однако все выходит не совсем так, как задумывал пират. Рог не подчинил драконов, но пробудил и призвал в Залив полчище морских чудовищ. И без того сложная обстановка в гискарских городах обостряется.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Paint it black

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

http://i68.tinypic.com/1zd9jso.gif http://i67.tinypic.com/nx40ic.gif
1. Участники эпизода в порядке очереди написания постов: Sansa Stark et Jon Snow (Miranda Woolfields & Tyrion Lannister)
2. Хронологические рамки: somewhere over the big wave, sad and dangerous time, when we're old.
3. Место действия: Winterfell
4. Время суток, погода: spring - windy, sunny and cold.
5. Общее описание эпизода:
I see your red door, I want it painted black
No colors any more, I want them to turn black
I see the girls walk by dressed in their summer clothes
I have to turn my head until my darkness goes.

+3

2

[nick]Sansa Stark[/nick][status]in many wars to come[/status][icon]http://s013.radikal.ru/i323/1708/75/67da1f385439.png[/icon]♫Hanz Zimmer – Hold the ice

Недавно Санса поняла, зачем у нее рыжие волосы Талли: чтобы ее можно было рассмотреть в северных снегах. В редкие мгновения теперь, когда в Винтерфелле утихает вьюга, она скидывает капюшон с головы и расплескивает волосы по плечам, не красуется – гордится. Летняя пташка, зимняя королева; Старк оставлена в Винтерфелле за главную, брошена править сотнями судеб. Но она сама настаивает, что Старк, – не единственная, к счастью, но теперь старшая, - и другого ждать не приходится: в тот самый момент, когда она впервые после долгой разлуки въезжает в родной замок, крепко держась за загривок коня, она уже готова, что никогда с ним больше не расстанется. Кто угодно, но не она; Рикон, по слухам, еще жив, хоть до сих пор и находится в распоряжении ублюдка Болтона, покинувшего город, но оставшегося в живых, от Брана никаких вестей вот уже долгие годы, и никто не видел его с тех самых пор, как железнорожденные сожгли и повесили двух мальчишек, Арья, вернувшаяся на короткое время, уплыла искать помощи за морем, потому что если и есть спасение, то только там, а Джон… Что ж, Джону нельзя оставаться в Винтерфелле: он вдохновение для армии всех королевств, предводитель, надежда, бог.
Смешно. Недавно нежная, юная Санса – глава дома Старков, королева зимы, недавно бастард, слуга Дозора – свет, бессмертная надежда, тот, кого люди зовут воплощением Красного бога, и оба они, кажется, бессменны и одинаково принадлежат своим новым титулам. Ей каждый день приходится доказывать, что она достойна своего имени; ее зовут подстилкой Джоффри, женой Беса, девкой Рамси Болтона, ей говорят, что она куда больше похожа на Талли, что такие, как она, не переживают такие зимы, как эта. И все же Санса правит Винтерфеллом как и десятки Старков до нее, и для нее это самое лучшее доказательство. Это не значит, впрочем, что она отказалась бы от поддержки, но попросить она может лишь двоих и не попросит, потому что Арья и Джон делают то, что должны. И она будет.

Винтерфелл зовется теперь последней крепостью севера; он не последний, но самый крайний, ближе прочих к угрозе. Вокруг него еще одна стена, отстроенная на совесть – так надежнее. Но даже сюда добираются ветра, а холода такие, каких даже за стеной никогда не было: ходоки несут с собой бурю, лед и смерть. Короткие дни нужны для того, чтобы запасаться дровами и охотиться на то, что в этих краях еще осталось, а длинными ночами никто не экономит на шкурах – люди спят, плотно прижавшись друг к другу, чтобы хоть как-нибудь согреться. Родители берут детей в свои кровати, сестры перебираются из разных спален в одну – все находятся в постоянном поиске тепла.
Санса спит одна, и под ноги ее подогнута шкура лютоволка. Не замерзает она лишь потому, что камин всю ночь поддерживают слуги. Ей ничего не снится – ее сон ледяной, замороженный, мертвый. И это позволяет с самого утра помнить свое место: кажется, Сансе никогда не быть грозным лордом Винтерфелла, но когда она идет по главной дороге к воротам, люди почтительно расступаются – Север знает, что она Старк, неважно, сколькими именами ее пытались назвать в прошлом; Север не тот край, которым может управлять одна лишь женщина, и во всех официальных документах Санса значится как «лорд Винтерфелла», а никакая не леди. Летняя пташка, кто бы мог подумать.
Двое тяжелых высоких ворот отворяются друг за другом следом, и небольшой отряд без знамен въезжает в город – им не нужны знамена, им не нужно множество солдат, им бы держаться поближе к сражениям и подальше от славы. Во всяком случае Санса знает, что Джон не ищем славы. Ее радует только, что смерти тоже не ищет. Он стреножит коня и спрыгивает, этот новый бог, на землю своего некогда дома. Санса знает, что сила в том, чтобы не бояться мнения окружающих, но сдержанно, холодно, как подобает лорду Севера, приветствует путников:
- Добро пожаловать в Винтерфелл. Для нас честь и радость принимать вас, - кажется, именно так их сейчас везде встречают, избавителей, и у нее нет ни малейшего повода встречать их иначе. Санса лично знает только четверых: предводителя, мейстера Сэма, рыжего одичалого (у Бриенны дергается глаз, когда тот улыбается) и еще одного бывшего командующего Дозора.
Она смотрит на Джона пристально, но недолго, в очередной раз пытается разглядеть Красного бога, но видит только мужчину, которого встретила впервые, бежав от Болтонов на Стену. Ей, видимо, посчастливилось знать целых трех Сноу: первого, отверженного и презираемого, второго, защищающего и обожаемого, и этого, третьего, вызывающего смешенные чувства – при виде этого третьего Санса невольно мечется от ненависти до обожания. И то и другое за гранью дозволенного: ненавидеть божество северянам не положено, обожать Джона нельзя – он здесь ненадолго. Собственно, именно это и вызывает у Сансы ненависть, но она рада, что избавилась от своей детской глупости, заставляющей ее смотреть на Сноу свысока – это бы затруднило ее общение с божеством. Сансе нравится думать, что все ее мотивы именно так рациональны. Настойчивое желание крепко обнять вернувшего домой Джона быстро проходит, стоит только убедить себя в этом, точно так же, как и порыв попросить о помощи – ту помощь, которая ей нужна, он ей не окажет.
У Сансы в несостоявшейся полуулыбке дергается уголок губ, когда Джон с любовью обводит взглядом площадь, и на секунду они возвращаются в прошлое, где их семья жива и невредима, где они все вместе, но для них двоих это прошлое не несет ничего хорошего, и Санса совсем не уверена, что решение вернуться туда далось бы ей легко – кажется, она все еще эгоистка, но теперь не так отчаянно похожая на мать.

Отредактировано Aerlys Celtigar (2017-08-16 04:47:25)

+2

3

[NIC]Jon Snow[/NIC]
[STA]nightingale[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/USkgn.jpg[/AVA]
Его называли Красным Богом, снежным пламенем, королем Севера, Азором Ахаем, а он лишь усмехался печально и криво. Все его титулы были красным, кровавым мазком на черноте его плаща. Да кому они были нужны, эти титулы.
Он был Джоном Сноу, бастардом Неда Старка. Он был лордом Сноу, рекрутом. Он был стюардом Старого Медведя, он был предателем-переметчиком у одичалых, он был лордом-командующим Ночного Дозора, убитым своими сотоварищами и воскрешенным девицей Мелисандрой, жрицей Красного Бога. В поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят, ибо прах еси и в прах возвратишься - так, кажется, говорилось в одной из Семи Книг. Из праха родился, в прахе умер и восстал на второй день после смерти. По всем законам жанра должен был на третий, а тут вот поспешил.
Он видел зарево нового мира и смерть старого. Видел драконов и матерь их, видел и брата своего, Брандона - когда тот заговорил с ним голосом чардрева, Джон раз и навсегда разучился чему-либо удивляться. Он видел падение и смерть одного из Великих Иных, видел, как королева Серсея корчится в припадке, рыдая и требуя сжечь всех дотла, да как белый рыцарь, кусая губы до крови, вонзает ей меч в сердце. Видел и серебряную арфу в раскрытой могиле крипты - от Лианны Старк остались лишь кости в ссохшемся сером атласе и бутоны синих роз, густо усыпавшие некогда смертное ложе. Отец лежал рядом, и именно тогда Джону на какой-то момент безумно захотелось несколько раз вонзить в его статую меч.
Новость о том, что он Таргариен, его не обрадовала, не восхитила, не расстроила. Долгие годы Джон мечтал узнать, кто была ему матерью, кто подарил Неду Старку какого-никакого, но сына... и вот он узнал, что Неду Старку был подарен совершенно чужой бастард, рожая которого, его сестра отдала жизнь, и ничего, совершенно ничего не почувствовал. Он не знал Рейгара Таргариена, почти ничего не слышал о леди Лианне, да и терять ему больше было некого.
Дейнерис Таргариен была того же мнения. После того, как самая главная угроза ненадолго отошла из мира, пришло время строить новое королевство на осколках старого. Она предлагала Джону сесть рядом как королю, но он отказался. Предлагала стать и северным протектором, но и тут он отказался, и королева, возмущенная его упрямством, все-таки оставила его в покое, пообещав, что к этому разговору они все равно вернутся. И вот, видимо, сие время настало. Джон ехал в Винтерфелл.
Со Стены они ехали все вместе. Лорд-командующий Эддисон Толлетт, мейстер Сэмвелл, мастер над рекрутами Тормунд... и Джон. Джон Сноу, дозорный Азор Ахай, живая легенда, живой бог. Черт бы побрал все эти эпитеты. Черт бы побрал и Винтерфелл - замок не был ему домом, и Кейтилин Старк позаботилась об этом сполна. Но замок был домом для его семьи, и Джон ехал туда к семье. Вернее, к осколкам, что остались от некогда большого рода.
Робб пал на Красной Свадьбе, и останки его так и не были найдены, но Санса приказала возвести его статую над пустой могилой крипты - там же, куда полегла в свой час и Кейтилин Старк, Бессердечная, пораженная чьим-то злым валирийским мечом. Бран был везде и нигде - как потом объяснял Сансе Джон, их брат "пошел дальше", и Санса ему верила, хотя они вдвоем все же не до конца понимали, куда именно он пошел. Арья-легконожка проезжала мимо и заглянула к ним - тогда как раз возводилась вторая стена около Винтерфелла - она обещала найти помощь за морем, на руинах Валирии, и сопровождал ее молчаливый и смуглый то ли лоратиец, то ли тирошиец, и рыжие его волосы с проседью приковывали к себе взгляды. "Одет как браави" - сказал ему тогда мейстер Сэмвелл, присутствовавший при встрече. - "одет как браави, да вот клинок у него не уличного бродяги, знаешь ли". А Рикон, маленький Рикон... от него совсем не было вестей, он все еще был в руках бежавшего Бастарда Болтонского - и Амберы ничем не могли им помочь. Иногда Джон видел сны - он смотрел глазами Призрака, чувствовал где-то вдалеке своего лохматого брата, и тихо шипел в тревоге. Рикон, малыш Рикон. Единственный живой мужчина дома Старк. Как бы вызволить его из плена, да и каким он выйдет из него?..
Санса и ее свита встречали его во внутреннем дворике. Джон спешился, слез с коня и с удовольствием огляделся. Воспоминания затопили его теплой волной, и схлынули, оставив глаза открытыми. Вот Бриенна, Тартская дева, и Подрик Пэйн, неотлучные тени новой леди Винтерфелла, вот новый септон и новый мейстер - похожие на двух старых и больных уток. А вот и сама Санса - в серебристом атласе, и волосы ее горели  огнем. Санса Старк, леди Винтерфелла, протектор Севера - она все еще оставалась женой Тириону Ланнистеру, да вот только Ланнистер жил в Королевской Гавани десницей королевы, и обоих супругов такое раздельное проживание более чем устраивало. Одновременно, Санса была женой и Рамси, что создавало и вовсе большой оксюморон. Тирион Ланнистер утверждал, что это даже вполне законно для северянки. Сама же Санса называла себя Сансой Старк. Как хорошо, что она не понесла от этого чертова Болтона.
- Миледи, - Джон поклонился.
А потом, не удержавшись, все-таки сгреб сестру в охапку.

Отредактировано Tyrion Lannister (2016-07-12 22:54:34)

+1

4

[nick]Sansa Stark[/nick][status]in many wars to come[/status][icon]http://s013.radikal.ru/i323/1708/75/67da1f385439.png[/icon]Удержать ее от ответных объятий не смог бы, наверное, даже запрет Трехглазого Ворона, явись он перед ней в тот же миг; иногда Сансе казалось, что Бран – не ее брат, но тот, который везде и нигде – каким-то образом знает. Может, он видит глубоко в ее разуме, и беспощадные глаза его порождают порицание, а, может, он заглядывает в самую суть сердца, и тогда непроницаемый взгляд Ворона становится на секунду похож на мягкий, человеческий; Санса вечерами сидит в Богороще и не знает, есть ли там Ворон или ее брат, как и не знает, чьей именно реакции ждет – хочет ли она наказания или прощения, но в роще белых чар-древ ей гораздо легче не верить в будущее, которое никогда не наступит.
Санса вдыхает запах метели с его меховой накидки, которая пахнет вовсе не той одинокой безнадегой холода в Винтерфелле, и вместо радости чувствует глубокую тоску по ушедшему детству, по нелюбви к единокровному брату, по собственной эгоистичности. Все это чувствовать и вспоминать неприятно, но однозначно куда лучше, чем невозможность разомкнуть объятия и просто ждать, как теплые, умиляющиеся взгляды свиты Джона, Бриенны и Подрика, стоящих неподалеку от ворот, толпы, собравшейся поприветствовать живого Бога и спасителей, сделаются сперва нетерпеливыми, затем настороженными, почти гневливыми, а она все так и будет стоять и ждать, пока ее пристыдят, крикнут отпустить, отцепят и отволокут, заметят, что леди Старк не в себе, конечно же, от счастья, и не заметят, что леди Старк не в себе от немой истерики. Единственное, что она может – кое-как выдохнуть из себя дрожащие, словно от вьюги и ветра, слова:
- Я так рада вас видеть. – «Вас, мой лорд», - но Санса никогда не опустится до того, чтобы кого-то снова звать своим лордом. Она уверена – не теперь. Да и некого: слава Семерым, у них теперь та, которой адресуют «моя королева». А потому Санса рада видеть не лорда Сноу, а всех тех, кто с ним приехал.
Она чувствует легкую улыбку Джона и то, как неотвратимо размыкаются его руки, и с усилием расцепляет объятия.
- Надо многое обсудить. – Слишком многое. И, конечно же, они не станут обсуждать то, что действительно важно – всегда есть то, что важнее.

Важнее, например, что Ходоки благодаря усилиям объединенной армии Семи королевств пока что не проникли за новую северную стену, и об этом они говорят за столом в зале сборов в присутствии теперь уже не только северных лордов, но и тех, чьи воины сражаются на этом рубеже. Важнее то, что разработка месторождений Драконьего стекла на Драконьем камне идет удачнее, чем предполагалось, и эту новость от Вариса приносит ворон. Важнее, что Джон без особого успеха, но по-прежнему пробует совладать с одним из драконов королевы Таргариенов; зачем Джону дракон, Санса не понимает, но мейстер Тарли уверен, что рано или поздно лорд Сноу справится – справился же он со своим статусом Азора Ахай и с одним из Великих Иных. Важнее, что десница королевы, пронырливый и мудрый Ланнистер, не претендует ни на Север, ни на супругу и признает брак неконсумированным, отшучиваясь в речи к высшему Септону тем, что был не в состоянии найти дверь в свою комнату, не то что вход в собственную жену. Важнее еще тысяча вещей, до которых наконец-то, как только возникла секундная передышка, всем появилось дело, и о своих важных вещах рыжая леди Винтерфелла даже не думает, пока праздничный прием гремит в ее ушах.
Все теперь веселятся так, будто в последний раз. Наверное потому, что веселье теперь редко, а последний раз как никогда близко. И потому менестрели поют громче, виноделы делают напитки крепче, а женщины не тратят душевных сил на смех – мало кто смеется теперь, и сильно опьянев, люди предпочитают уединяться. «В толпе не разделишь страх и одиночество», - однажды мудро заметила леди Тарт, и Санса поняла, о чем она говорит моментально, будто по наитию. Но ей все равно нравятся эти шумные праздники – так неслышно вьюги.

Впрочем, у Сансы есть вторая важная вещь, о которой стоит поговорить, и она дает Джону лишь короткую передышку на праздничный вечер, а после решительно и без его согласия следует за ним в приготовленные для Красного Бога покои (они приготовлены хорошо, потому что пусть ему и не пристало, но Санса как никто знает, что Бог спит), без шансов на помилование для усталого путника.
Дверь хлопает, и леди Старк не обращает никакого внимания на то, что гость ее впервые за долгое время дома, расслаблен и, возможно, слегка пьян. И, наверное, мечтает только о теплых шкурах и глубоком сне – у нее слишком много тем для обсуждения, которыми можно заменить другую, неважную.
- Мы так и не решили, что делать с Рамси. Как и прошлый раз. Этот ублюдок, Джон… - Если он хочет ее остановить, то Санса лишь отмахивается, отодвигаясь от успокаивающих и усталых жестов. – Я знаю, что сейчас не до этого, я знаю, что людей мало. Я не прошу армию, мне будет достаточно отряда. Болтоны ослаблены, лишены поддержки, почти все бывшие предатели теперь наши союзники, ты сам на этом настоял… Я знаю, что это больше не война между людьми, но у него Рикон, Джон. У нас есть время сейчас, пока Иные не наступают. Мы должны уничтожить Рамси, я хочу уничтожить Рамси и всех Болтонов вместе с ним, и если наш брат давно мертв, - Санса сдерживается, чтобы не сказать «мой брат», потому что с Джоном Рикон связан лишь смутными общими воспоминаниями, и леди Старк взяла за привычку думать именно так, облегчая собственную ношу, которая легче, впрочем, не становится, - я хочу отомстить.
Глупо принимать вид праведницы и лгать, что ей нет дела до отмщения. Санса давно знает, что справедливости не существует, лишь тяжелая длань кары: если можешь – делай. За то, что сделаешь, тебе воздастся конечно, но и за то, чего не сделаешь, воздастся троекратно.
Должно быть, ему неприятно об этом слышать, должно быть, ему тяжко это напоминание, должно быть, он не хочет ее страданий, но прежде, чем он успевает отвернуться или ответить, Санса хватает его за предплечье, без нежности и мольбы, и голос ее преисполнен требовательной ненависти, которая ее по праву.
- Я не хочу, чтобы он просто сгнил у себя в Дредфорде, мне предстоит сперва увидеть его мучения. Я имею это в виду. И если нужно будет самой взять меч, чтобы прирезать его, я это сделаю, Джон. – Меч, конечно, прежде нужно поднять, а Санса не способна даже тетиву натянуть – с оружием у нее по-прежнему худо, несмотря на все старания Бриенны, которая, впрочем, слишком ее жалеет. Но взгляд ее говорит об обратном: если ей не дадут, что обещано, за неимением меча она самолично перегрызет глотку Рамси Болтону, как любая северная волчица. – Ты сдержишь это обещание? Да или нет, Джон?
Есть еще то, чем она может воспользоваться. Есть еще человек, в которому она может обратиться за помощью: тот, кто выполняет данные ей обещания, тот, кто, конечно, возьмет плату, но и тот, кто обеспечит бастарду Болтона самую нелегкую смерть – лорд Долины стремится угодить хранительнице Севера и получить то, что по праву считает своим. Петир Бейлиш не тот, к кому бы Санса обратилась добровольно, и доверять ему Север она не собирается, но собственное тело – вполне готова. Если это то, чего он потребует за обещание. Потому что она единственная, перед кем Мизинец держит слово.
Но разве не должен Джон хотя бы здесь прийти ей на помощь, единственной Старк, брошенной в Винтерфелле? Разве не должен он ей хотя бы это, если больше ничего Санса от него не требует?

Отредактировано Aerlys Celtigar (2017-08-16 05:41:49)

+1



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC